Шрифт:
Но с объятьями сразу не сложилось, первой из машины вылетела Сара, но когда дошло до Тимофея…
Черт… это было волнительно!
Шелковистая кожа, тонкий аромат экзотических духов, густой и мелодичный голос с эротической хрипотцой…
— Ты совсем вырос, мой мальчик, — Тереза провела тыльной стороной ладони по щеке Тимофея. — А теперь быстро мыться! И не возитесь там долго! — она подмигнула Саре. — У вас вся ночь впереди. Вещи оставите в корзине, вам уже приготовили все чистое…
Она распустила слуг властным жестом, развернулась и пошла в дом красиво покачивая бедрами.
Тима ноги сами привели в его комнату.
Застеленная армейским одеялом узкая кровать, на стене фотографии родственников и отца с матерью. На другой — скрещенные ассагаи и жутковатая маска, шкафы с ружьями и винтовками, на полу огромная львиная шкура.
Тим провел рукой по зеленому сукну на столе, присел на кровать и откинулся спиной на стену. Каким-то странным образом, он неожиданно почувствовал себя дома, хотя этот дом был не его, а настоящего Тима Бергера.
«Странно… — думал он. — Я после выхода на свободу нигде не чувствовал себя дома, даже в Москве, а тут прямо как родился. Или это чувства не мои, а Бергера?»
Спохватившись он стянул с себя разгрузку с ранцем и принялся осматривать свое оружие.
Немецкая винтовка ничем не удивила, стандартное оружие с пластиковым цевьем и прикладом, которое Тимофей хорошо знал, а вот Браунинг High-Power, явно не рядового исполнения, со щечками из слоновой кости, очень заинтересовал.
Покопавшись в памяти, он вспомнил, что это пистолет деда, доставшийся Тиму по наследству.
Дальше он вытянул из ножен длинный тесак, очень похожий на мачете, по виду старинный, тоже с накладками из кости.
«Небось еще времен англо-бурской войны…» — Тим хмыкнул, крутанул в руке, попробовал пальцем лезвие бритвенной остроты и принялся копаться в разгрузке.
Восемь двадцатипатронных магазинов, по два в каждом подсумке, четыре советские гранаты РГД-5, американский тактический перископ, портативный фонарик…
Возня с оружием и снарягой всегда успокаивала Тима, вот и сейчас он понемногу приходил в себя. Положение уже не казалось таким трагическим. Жив, здоров, даже богат, в молодом теле, перенос прошел сравнительно благополучно, вон, даже невеста образовалась неожиданным образом, какой смысл горевать?
Тим улыбнулся и снова взялся за вещи.
Фляга, бухточка тонкого и прочного капронового тросика с маленькой, раскладной кошкой, моток стальной проволоки…
Но углубиться в медитацию не получилось.
Неожиданно раздался злой и сварливый голос Сары.
— Сума сошел? — полностью обнаженная девушка, стоя на пороге, покрутила пальцем у виска. — Живо в душ! Или мне тебя отлупить? — она показала Тиму кулак.
Тимофей остановил взгляд на треугольнике русых, курчавых волос внизу рельефного живота Сары и резко встал.
Сейчас она ему казалась гораздо привлекательней чем сначала.
В душе девушка сама содрала с него одежду, сама быстро омыла ему причиндалы, а потом опрокинула прямо на пол и уселась сверху.
Повозилась, охнула и пустилась вскачь, словно лихая наездница…
Сара оказалась умелой и ненасытной любовницей, впрочем, гораздо более ненасытной, чем умелой. Доставшийся Тимофею в наследство организм тоже работал как часики, поэтому все получилось.
А потом неожиданно раздалось требовательное ворчливое хныканье.
— Твою же мать… — машинально ругнулся Тимофей, углядев сквозь пар своего питомца. — Ты не охренел часом?
Бурбон хрюкнул, подошел и встал на задние лапы, положив на стену передние и повернул башку. Мол, чего стоите, а кто меня мыть будет?
Сара моментально забыла о Тиме, и принялась за медоеда.
Тимофей ругнулся, быстро домылся, вышел из душа и остановился возле большого зеркала.
На него смотрел абсолютно незнакомый патлатый парень с простым лицом и слегка оттопыренными ушами. Худой и жилистый, с поджарым телом и широкими плечами. С правой стороны живота просматривался едва заметный рубец от аппендицита, а на левой икре синел свежий крестообразный шрам.
Насмотревшись на себя Тим, критически хмыкнул и сделал вслух вывод.
— Сойдет.
На самом деле, его прежнее тело выглядело примерно так же, и даже лицо несколько смахивало.
— Любуешься собой? — Сара шлепнула его по ягодице и чмокнула в затылок. — Идем уже, я голодная как гиена.
За ней семенил презрительно фыркающий медоед. Выглядел он как мокрая кошка, но уже хотя бы не вонял падалью.
Дальше Тим переоделся в застиранные джинсы и футболку, вдел ноги в кожаные тапки и потопал в комнату невесты — Сара настояла на том, чтобы он смотрел на то, как она одевается.