Влада приподнялась, но так и не встала с колен. Развела руки, как в видении.

— Клянусь тебе, что не желала, чтобы так вышло! Три Волны действительно раз за разом втаптывают цивилизацию в грязь, не оставляют от нее ничего! И это неправильно. Да, я виновата, что исказила Великий Замысел моих братьев и сестер. Я их предала. Но я мечтала вовсе убрать эти Три Волны, уничтожить их навсегда. У меня не получилось… Все испортилось и извратилось, пошло не так, как мне бы хотелось. Я пытаюсь все исправить!

У нее влажно заблестели глаза, и я разозлился еще пуще. Она еще и слезами манипулирует? Чтобы я размяк?

Злость придала сил и уверенности. Ох и хитер дьявол, трудно с ним тягаться…

— Врешь, Падшая! — заорал я. — Где твоя корона? Где саван в крови? Дуришь меня, да? И еще это платье нацепила!..

— Тот облик, — сказала Влада, и при этом голос ее дрожал, а губы тряслись, — есть только в тонком мире… Он — отражение эгрегора Праотцов, их совокупного мнения обо мне… Их много, их эгрегор сильнее меня… Они видят во мне чудовище, и остальные люди видят не меня, а лишь чудовище…

У меня в ушах зашелестел голос Матери Киры:

“Я бы тебе посоветовала не верить ничему, что ты услышишь про Падшего, Палач. Падший — это ложь, покрытая клеветой и неправдой. И нет под ней никакой правды. Вот мой тебе совет, запомни его в следующий раз, когда про Падшего услышишь. Падший — как гнусный фейк, за который в прежнем мире головы с плеч летели. Понял меня?”

Нет, Кира, тогда я не понял. Теперь начинаю понимать.

“Палач — потому как суждено тебе казнить живых существ. Задач будет немало, но самая главная ждет в конце пути. И не завидую я тебе, Палач, когда наступит этот день. Будет он полон слез и крови. А тех, кто возложил на тебя эту ношу, еще встретишь”.

Я встретил их. И уже чую витающий в воздухе запах крови и слез. Во всем ты оказалась права — даже когда говорила в моих снах.

Праотцы своей магией создали фейк о Падшей — так получается? И магия фейка, так сказать, покрыла Владу саваном и прочими атрибутами инфернального чудища. Зачем Люциферу выглядеть ужасно, когда у него есть возможность принимать любой облик?

И какой облик у Падшего истинный?

Я спросил:

— Почему Даша хотела принести тебя в жертву? Она же твоя слуга!

— Она не хотела меня убивать. Только инициировать. Ритуал пролил бы мою кровь, но не убил. Я тогда была не в себе и не понимала всего.

— Охренеть, ты убила свою же последовательницу!

— Она проводила ритуал со всеми Зрячими в поисках Падшего. Работала по ментальной программе, которую я же и создала на случай, если потеряю силы и память… Программа срабатывает автоматически в день Первой Волны. Но Даша действовала чересчур грубо, такое поведение я в них не закладывала. Если бы я оказалась просто Зрячей, то погибла бы.

— У тебя на все есть оправдания…

— Я уже говорила, — сказала Влада, — что не буду сопротивляться, как раньше. Не буду убегать или сражаться. Я смертельно устала и если бы могла просто умереть… Казни меня, если считаешь нужным. Но не отводи взгляда.

Она понизила голос и совсем тихо, одними губами, прошептала:

— И скажи: за что ты ненавидишь меня?

Хватит. Поговорили — и довольно.

Я поднял Орудие Палача, и узоры, нарисованные самой Владой — точнее, другой Владой, немой и невинной, засветились ярче молний. Бита точно раскололась, и сквозь узорчатые трещины наружу вырвался свет ее огненного ядра. В Бите пульсировала огромная энергия — я чувствовал ее.

— Я ненавижу тебя за то, — начал я, — что ты… что я…

Я намеревался сказать про свою сломанную жизнь, про апокалипсис, про родителей и финансовый институт, в который никогда не поступлю. Но Падший, если ему верить, в этом не виноват. Три Волны задуманы не им… вернее, не ею.

— Я не знаю! — выкрикнул я. Бита пульсировала в моих руках все сильнее, увлекая меня, заставляя ударить, совершить казнь. Если бы не тонкая веревка, которую Тимка навертел вокруг рукояти, будто это был самурайский меч, мои ладони касались бы непосредственно Биты и ее энергия, наверное, просочилась бы в меня быстрее. — Не знаю, за что тебя ненавижу!

Влада молчала, смотрела неотрывно мне в глаза. Без страха и злости.

А если я ненавижу ее сейчас за то, что она не сопротивляется? За то, что делает выбор в сторону любви, даже рискуя жизнью? И требует, чтобы и я совершил тот же выбор?.. А я упрямо действую по программе Праотцов. И кто здесь раб?

Я читал в книгах, что в античные времена рабы понимали, что они рабы. Они были рабами только физически. Кого-то такое положение устраивало — всегда найдутся Юры, которым нравится рабство. А кого-то нет. В любом случае, был выбор — бороться за свободу или сидеть на заднице ровно. В современном же мире — до Трех Волн — большинство жило в рабстве абсолютном. Рабы и телом, и душой даже не подозревали, что их умы давно покорены ложью и лицемерием.