Я уставилась на человека, который всю мою жизнь терроризировал меня. Он стоял посреди кухни, грозная сила, с которой приходилось считаться, две сильные руки, сжатые в кулаки, которые причинили моему телу больше вреда, чем я могла припомнить. Но именно его слова, его язык ранили меня гораздо глубже.

— Это ложь, Тедди! — Мама задушена. — Шэннон, детка, это не…

— Мы никогда не хотели тебя, — продолжал мучить меня папа своими словами. — Ты знала это? Твоя мать оставила тебя на неделю в больнице, размышляя, бросить тебя или нет, пока чувство вины не взяло верх над ней. Но я никогда не менял своего решения. Я не мог даже смотреть на тебя, не говоря уже о том, чтобы любить тебя.

— Шэннон, не слушай его, — приказал Джоуи, теперь его голос был полон эмоций. — Это неправда. Этот ублюдок не в себе. Просто блокируй это. Ты слышишь меня, Шэн? Блокируй его.

— Я тоже тебя не хотел, — прорычал папа, переводя взгляд на Джоуи.

— У меня сердце кровью обливается, — насмешливо парировал Джоуи.

— Ну, мы чувствуем то же самое по отношению к тебе, — прорычал Тадхг, его рука дрожала на моем плече, когда он уставился на нашего отца. — Никто из нас не хочет тебя!

— Тадхг, — сказал Джоуи низким, предупреждающим тоном, в его глазах зажглась паника. — Тихо. У меня все в силе

— Нет, я не буду молчать, Джо, — выдавил Тадхг, переполненный большей яростью, чем должен был быть в любом одиннадцатилетнем мальчике. — Он — гребаная проблема в этой семье, и он должен это услышать.

— Убери его с моих глаз! — Взревел папа, переключая свое внимание на маму, которая стояла чуть поодаль от них обоих. — Теперь, Мари! — Заорал папа, указывая на нее пальцем. — Убери его, пока я не покончил с маленьким ублюдком.

— Хотел бы я посмотреть, как ты, блядь, попытаешься, — поддразнил Джоуи, отводя Олли и Шона, которые цеплялись за его бока, за спину.

— Нет! — Шмыгая носом, мама встала между нашим отцом и Джоуи. — Тебе нужно идти.

Папа сделал шаг к ней, и мама автоматически отпрянула, закрыв лицо руками.

Это было воплощение патетики.

Ни у кого из нас никогда не было шансов сразиться с этими людьми.

Как могли любовь и страх совпасть в одном человеческом сердце?

Как она могла любить его, если так сильно боялась?

— Что ты мне сказала? — прошипел он, обрушивая свою ярость на нашу мать. — Что за блядь ты мне сказала!

— Уходи, — выдавила мама, дрожа с головы до ног, и отступила на пару шагов. — Все кончено, Тедди. Я закончила — между нами все кончено. Я не могу… Мне нужно, чтобы ты ушел!

— Ты закончила? — Папа усмехнулся, свирепо глядя на нее. — Ты думаешь, что бросаешь меня? — Он жестоко рассмеялся. — Ты моя, Мари. Ты меня слышишь? Ты, блядь, моя. — Он сделал еще один шаг к моей матери. — Думаешь, ты можешь меня вышвырнуть? Уйти от меня?

— Просто уходи, — выдавила мама. — Я хочу, чтобы ты ушел, Тедди! Убирайся из нашей жизни.

— Ты думаешь, у тебя есть жизнь без меня? Ты ничто без меня, сука! — Взревел папа, его глаза были дикими и полными безудержного безумия. — Единственный способ, которым ты оставишь меня, — это заперев в коробке, девочка! Я скорее убью тебя, чем позволю тебе уйти от меня. Ты меня слышишь? Я скорее сожгу этот гребаный дом дотла вместе с тобой и твоими пизденками, чем отпущу тебя.

— Прекрати. — Тихий вскрик вырвался из горла Олли, когда он схватил Джоуи за ногу. — Заставь его остановиться, — всхлипывал он, цепляясь за нашего брата, как будто у того были ответы на все вопросы. — Пожалуйста.

— Ты теперь девочка? — Спросил папа с отвращением. — Будь тверже, Олли, маленький болван!

— Хватит, Тедди! — Мама закричала, схватившись за грудь. — Убирайся!

— Это мой гребаный дом, — прорычал в ответ папа. — Я никуда не пойду!

— Прекрасно, — заявил Джоуи холодным тоном, прежде чем повернуться и посмотреть на наших братьев. — Олли, выйди на улицу и возьми с собой Шона. — Сунув руку в карман джинсов, Джоуи достал телефон и протянул ему. — Вот— возьми это и позвони Ифе, хорошо? Позвони ей, и она приедет за нами.

— Нет, нет, нет! — Мама запаниковала. — Джоуи, пожалуйста, не забирай их у меня.

Коротко кивнув, Олли схватил Шона за руку и поспешил из кухни, без колебаний пробежав мимо протянутых рук нашей матери.

В девять и три года они ей не доверяли. Потому что они знали, что даже в их нежном, юном возрасте, хотела она того или нет, их мать неизбежно подведет их.

— Я сказала ему уйти — я сказала ему, Джоуи. Пожалуйста, я выбираю тебя. Конечно, конечно, я выбираю тебя! — Поспешив к моему брату, мама сжала в своих хрупких руках толстовку Джоуи и посмотрела на него снизу вверх. — Пожалуйста, не делай этого… Пожалуйста, Джоуи. Не забирай моих детей.