— Рад слышать, что твои особые телефонные разговоры с мамой держали тебя в курсе семейных событий, — выплюнул Джоуи. — Жаль, что она не рассказала тебе о реальных проблемах, с которыми мы столкнулись — о, подожди, она, вероятно, рассказала, а ты просто пошел напролом и заблокировал это. Должно быть, приятно иметь совесть с выключателем. Избирательный слух, должно быть, чертовски потрясающий.

— Прекрати, — простонала я. — Пожалуйста.

— Снаружи ошивается социальный работник, — объявил Даррен, поворачиваясь ко мне и покорно игнорируя Джоуи. Он поправил синий галстук и расстегнул верхнюю пуговицу своей накрахмаленной белой рубашки, прежде чем продолжить: — Вам, конечно, придется поговорить с ней наедине, но как только мы все проясним нашу историю, она должна быть достаточно откровенной.

— Наша история откровенной? — Какая бы толика самообладания, за которую цеплялся Джоуи, испарилась в тот момент, когда эти слова слетели с губ Даррена. — К черту это! — Вскочив на ноги, он начал мерить шагами комнату. — Больше никаких чертовых историй. — Запустив руку в свои светлые волосы, он потянул за кончики и зарычал. — Больше никаких.

— Я не прошу никого из вас лгать, — ответил Даррен. — Я просто говорю, что нам нужно сплотиться вокруг мамы…

— Ты просишь ее умолчать правду, — возразил Джоуи. — Опустить те места, где мама скрывала то, что он сделал с нами — где она стояла рядом и смотрела. Где она ничего не делала. А в моей книге умолчание правды — это гребаная ложь.

— Что ж, если вы хотите остаться вместе, тогда я предлагаю вам принять ее и продолжить эту гребаную программу, — рявкнул Даррен, теряя хладнокровие. — Потому что так я держу вас, ребята, вместе, хорошо? Если у нас ее не будет, если в ней увидят что-то иное, чем она есть на самом деле — жертву домашнего насилия, которая делала все возможное для своих детей, — тогда Шэннон, Олли, Тадгх и Шон могут прямо сейчас паковать свои чемоданы. И бог знает, куда они тебя пошлют. Это будут новые школы, новые дома, новые друзья, новые гребаные незнакомцы. Если вы этого хотите, тогда идите прямо вперед и сразитесь со мной по этому поводу, но так не должно быть. У нас все получится, ребята.

— Я не могу. — Джоуи подошел и вцепился в подоконник с такой силой, что я удивилась, как он его не оторвал. — Я больше не могу так поступать, — пробормотал он себе под нос. — Я не могу продолжать так.

— Джо, — прохрипел я. — Все в порядке…

— Нет, — его голос дрогнул. — Нет, Шэн, — прошептал он, стоя ко мне спиной. — На самом деле это не так.

— У нас есть еще одна проблема, — добавил Даррен, нарушая ощутимую напряженность.

Оторвав взгляд от спины Джоуи, я снова посмотрела на Даррена. — Что?

— Джонни Кавана.

Джоуи хмыкнул, что прозвучало как одобрение.

— Ч-что? — Тряся головой, я боролась с цунами бабочек, пытавшихся вырваться из моего горла. — Какое отношение ко всему этому имеет Джонни?

— Ублюдок сам во всем разобрался, — пробормотал Джоуи себе под нос, стоя к нам спиной. — Должно же это все-таки чего-то стоить.

— Он действительно доставляет массу хлопот, — мрачно подтвердил Даррен. — Звонит в отделение полиции утром, днем и ночью. Со вчерашнего дня у его дома было четыре машины полиции.

— Ч-что? — Теперь я действительно схватилась за виски, поскольку пульсация в моем мозгу угрожала убить меня. — Откуда он знает?

— Не волнуйся, Шэн. Хорошо, что он знает, — подхватил Джоуи. — Тебе больше не нужно лгать ради этих людей.

— Ты можешь просто заткнуться к чертовой матери? — Огрызнулся Даррен. — Я пытаюсь это исправить, а ты делу не помогаешь.

— Потому что это невозможно исправить, — бросил в ответ Джоуи. — Я знаю это, Шэннон знает это — Господи, даже Шон знает это, а ему всего три!

— Я не знаю, что ты сказала своему парню, Шэннон, но тебе нужно заставить его остановиться, — заявил Даррен, снова обращая свое внимание на меня. — Он вмешивается во что-то, о чем ничего не знает.

— Я ничего ему не говорила, — выдохнула я, сердце бешено забилось при мысли о Джонни. — И он не мой…

— Ты лезешь не на то дерево, если думаешь, что заставишь ее парня замолчать, — усмехнулся Джоуи. — Не всех можно поместить в коробку, Даррен.

— Джоуи, ради всего святого, можешь ты просто перестать болтать! — Даррен зарычал. — Если ты здесь не для того, чтобы помочь, тогда иди домой.

— Хорошо, я пойду, — прошипел Джоуи. — Потому что я в этом не участвую. — Развернувшись, он впился взглядом в Даррена. — Если ты хочешь лгать и дальше портить жизнь этим детям, сохраняя эту женщину в их жизнях, тогда давай, я явно не могу тебя остановить, но мне надоело быть пешкой в этой игре. Я отсидел свой срок.

— Это не игра, Джоуи, — прорычал Даррен. — Это наша жизнь.

— Тогда я не хочу такой жизни, — выдавил Джоуи, покраснев. — Если это то, как мы должны жить, то я не хочу быть здесь.