В сухпаях нашелся и растворимый чай. Как растворимый кофе, только чай. При этом он не осветляется лимоном, это мне товарищ, сильно просветленный в военной теме рассказал, я потом проверил - и действительно, растворимый чай не меняет цвет от лимона. Клубу каша из сухпаев понравилась, одна только слепая ела молча. Я плюнул на запас, и открыл шоколадную пасту. Она высохла, но вкус свой сохранила. Фрея пришла от пасты в восторг, Бэт, Садри и Рала ей вторили. Виль оценил, Зак пожалел, что так мало. Лия осталась безучастна, что же с ней происходит? Раньше она была куда разговорчивее, язвила по поводу и без.

График дежурства остался без изменений, мы со слепой заступили первыми. Мне очень хотелось поговорить с ней, расспросить, расшевелить хоть как-то, но я не знал, что сказать, поэтому сидел и смотрел на Лию. Внезапно слепая повернула голову ко мне.

– Спрашивай.
– сказала она.

Интонация Лии немного отличалась, не было превосходства в голосе, и ее фраза застала меня врасплох, поэтому я не раздумывал над тем, что сказать, а ляпнул первое, что пришло в голову.

– Лия, расскажи мне про сны. Что за ерунда в них происходит?

Слепая задумалась над ответом.

– Твои сны - это не совсем то, что ты привык видеть. У меня не достаточно слов, чтобы рассказать… Это не твои сны, их в твою голову вкладывают древние, и скверна.

– И древние, и скверна?
– уточнил я.

– Да. Они похожи, они одного рода, но разные.

– А как же в моей голове появляешься ты?

– Древние транслируют мое сознание. Я не могу объяснить.

– И на том спасибо… Я думал, что у меня крыша едет, а оказывается это просто древние.

Лия вздохнула.

– Что с тобой происходит?
– спросил я, - Ты какая-то тихая.

– Ты же сам просил меня не язвить.
– буркнула Лия.

– Но я не надеялся, что ты меня послушаешься!
– удивился я.

– Я послушалась, и не язвлю.

– Иногда можно. Я вижу, что без этого тебе плохо.

Лия улыбнулась.

– Хорошо, иногда буду.

Ее улыбка согрела меня, но я вспомнил, что мы тут не на свидании, а охраняем сон нашего лагеря. Собрав внимание в кучу, подкинул дров, и вслушался в звуки ночи, которая шла на удивление спокойно, только один раз я слышал, как кто-то переваливался, или перекатывался в стороне. Большой, массивный, мягкий, но чутка квадратный, он плюхал своим телом в землю, иногда замирал, и продолжал свой путь, не приближаясь к нам. Слепая сидела спокойно, но я уже знал, что опасностей она не чует.

Пришло время будить смену, и мое приподнятое настроение сыграло со мной злую шутку: вместо того, чтоб тормошить Бэт, я поцеловал ее в щечку. Бэт тут же открыла глаза и уставилась на меня.

– Просыпайся, солнце, твоя очередь сторожить.
– мягко проговорил я.

– Андааатр… - разочарованно протянула Бэт, зевнула, хрустнув челюстью, и отвернулась от меня, устроившись на боку.

Я еще раз поцеловал ее, но снайпер только пробубнила "урумбуру", и засопела. Я потряс ее за плечо, но Бэт не реагировала, похлопал ее по щеке, и только тогда Бэт села, протерла глаза, и сказала:

– Мне приснился странный сон, как-будто ты поцеловал меня…

– Это был не сон.

Бэт замерла, и уставилась на меня широко открытыми глазами.

– Бэт, пора вставать.
– требовательно сказал я, и снайпер подчинилась.

Кряхтя что-то неразборчивое, на четвереньках выползла с лежанки, взяла винтовку и пошла к костру. Половина дела сделано, теперь Садри. Интересно, а что будет?.. Я подобрался к собирательнице, и поцеловал ее в щечку. И тут же получил смачный удар ладонью в ухо так, что оглох, а в ухе появился звон. От такой затрещины проснулись все, включая Садри.

– Ой, Андатр, чего это я… - пискнула она.

Я не стал уточнять, что произошло, кивнул ей на костер, и пошел за слепой, которую надо было уложить спать. Зато искательница проснулась. Обычно-то ее не добудишься, как и Бэт. Но удар у нее… Чуть из ботинок не вылетел. Зато шутки шутить мне разом расхотелось. Уложив слепую, я устроился рядом.

– Что это было?
– спросила меня Лия.

В голосе сквозило любопытство. Я уже отвык, последние дни ее голос был холодным и безжизненным.

– Неудачная шутка… - мне не хотелось вдаваться в подробности.

Слепая хихикнула.

– Спи, шутник.

Я закрыл глаза, и быстро уснул. Перед моим взором был город, окруженный голубоватым маревом. Высокие здания из стекла и металла, все нарядное, красивое, но город был еще далеко, я шел к нему пешком, по почерневшей, выжженой земле, меня окружали руины, усыпанные человеческими костями, по руинам сновали мутанты незнакомых мне видов, но когда я пытался их рассмотреть, они прятались. Мне нужно было в этот город, я торопился, но никак не мог приблизиться, он все еще был далеко.