Шрифт:
— В самом деле, это мое любимое блюдо, — смущенно согласился Бен. — Но я тут заскочил в магазин деликатесов и там уже перехватил кое-чего.
— Ну хоть кусочек!
— А вы принесите их к Сорренсону, там все вместе и попробуем, идет? — предложил он. — Так я и пеку их специально для этой вечеринки, — с негодованием фыркнула Грейс.
Макс Вудбридж улыбнулся, провел рукой по своим седеющим волосам и затянул потуже пояс на длинном банном халате.
— Бен, а вы точно уверены, что не хотели нас ни о чем попросить? — спросил Макс.
— Абсолютно. Я же объяснил, что забежал всего на секуидочку, чтобы поздороваться.
— Хорошо. И все же: если вы вдруг вспомните, что забыли что-то сказать, обязательно возвращайтесь. Вы же знаете — мы всегда дома. А если что-то придет вам в голову уже вечером, тогда…
— Тогда в квартире Сорренсона. Ровно в девять часов. И никаких опозданий. Спасибо, это я тоже помню, — улыбнулся Бен.
— Добрый старина Сорренсон, — произнес Маке Вудбридж и дружелюбно рассмеялся. — Умеет делать людям приятное, верно ведь?
— Да, именно так, — подтвердил Бен.
Когда Бэрдет добрался наконец до своей квартиры, он застал Фэй спящей прямо на диване в гостиной. Рядом с ней на журнальном столике стоял полупустой стакан сухого вина.
Бен аккуратно поднял жену, перенес ее в спальню и уложил на кровать. Потом вернулся в гостиную, взял продуктовую сумку и вытащил от туда распятие. Решив все же не выбрасывать его, он выдвинул ящик письменного стола и положил крест под стопку бумаг. Вернувшись в спальню, он разделся, кинул одежду на туалетный столик, поцеловал сынишку, который мирно сопел в своей колыбельке, а потом лег рядом с женой и сразу же погрузился в сон.
Глава 3
Ральф Дженкинс рассказывал гостям о всяких забавных случаях из его недавней европейской поездки, когда Джон Сорренсон открыл дверь и сообщил, что наконец-то явились виновники торжества — Бен и Фэй.
— Вы опоздали на целых полчаса! — с упреком произнес он и осуждающе покачал головой.
— Простите нас, — виновато опустила глаза Фэй. — Но мы с Беном прилегли буквально на минутку, и тут же заснули… Да так, что не услышали даже будильника.
Сорренсон ничего не смог возразить Против такого чистосердечного признания.
— Что же тут удивительного? — примирительно улыбнулся Дженкинс, поправляя очки с толстыми бифокальными стеклами. — Люди только что вернулись из утомительного двухнедельного путешествия, и вы хотите, чтобы они в первый же вечер, не отдохнувши как следует, резвились и прыгали, переполненные энергией?
— И правда, Джон, — заступился за Бэрдетов Макс Вудбридж. — А потом, если бы им и в самом деле захотелось опоздать немного, так ведь это же в конце концов их исконное право…
— Но вы ведь знаете… — начал Сорренсон.
— Ничего я не знаю и не желаю знать, — перебила старика Грей Вудбридж.
Сорренсон только покачал головой, поправил галстук и засмеялся, признавая свое полное поражение. Особенно забавно это смотрелось из-за того, что на нем сейчас был невероятной расцветки костюм, а на ногах, — если только зрение не обманывало Бена, — один коричневый ботинок и один черный. Но ведь это же был Джон Сорренсон — музыкант, принципиально покупающий всю одежду только на распродажах случайных вещей. Но тем не менее его внешний вид не производил удручающего впечатления, хоть он и находился сейчас рядом с безупречно одетым Ральфом Дженкинсом.
— Не хотите ли вина? — предложил Бену и Фэй Дэниэл Батилль, высоко подняв вверх обе руки, в которых крепко держал по бутылке.
— Мне белого, — сказала Фэй. — А тебе тоже? — Бен согласно кивнул. — Тогда два бокала белого.
Батилль учился на юридическом факультете, а по вечерам подрабатывал барменом и сейчас с профессиональной ловкостью наполнил супругам бокалы.
— Вино и музыка! — объявил Сорренсон, направляясь к проигрывателю.
— Поставьте что-нибудь мелодичное, — попросила одна из соседок-секретарш.
— Есть как раз такая пластинка. — Сорренсон отыскал ее среди груды других на диване и поставил на диск проигрывателя, переключив скорость вращения на сорок пять оборотов в минуту. — Это ранний Синатра! — с гордостью сообщил он.
— А кто такой Синатра? — тут же спросила вторая секретарша с выражением искреннего недоумения на лице.
Все засмеялись и начали наперебой предлагать тосты, а потом разбрелись по гостиной, уставленной разномастной мебелью, множеством безделушек и разным старьем, купленным, разумеется, на распродажах. Смех постепенно становился все громче.