— Капитан, — прошипел он, — давай поговорим, как два взрослых человека.

— Полагаешь, что я получил приказ, как НЕ взрослый? И за шесть часов вырос? — мне пришлось подыскивать понятные ему выражения, и я соскользнул со стандарта на экзотианский.

— Могу предложить тебе твоего врага.

Мимика алайца не давала мне понять, врёт он или нет. Но это и не было важным.

Приказ был отдан мне Мерисом в самой категоричной форме, я даже физиологически не способен был сейчас искать в нём какой-то иной смысл, кроме самого простого. И в этом простом смысле маневров души и совести не предполагалось.

— Взяв у тебя, я стану врагом самому себе, — ласково ответил я алайскому генералу, не стараясь ему объяснить, но пытаясь затянуть в долгий и бессмысленный торг. Просто тянул время. — Да и ты ничего не добьёшься, убрав меня с дороги. Ну, пугнёте вы Империю зрелищем коллапсирующего пространства? Что дальше? Вам не выстоять в войне против Империи и Содружества. Сто лет назад мы были не готовы к войне с хаттами, и где теперь хатты? Война кормит тебя. Тебе хочется кусок масла на свой кусок хлеба? А не боишься потерять хлеб?

— Я не вижу здесь ни Империи, ни Содружества. Они ждут, как крысы… — оскалился алаец.

— Они ждут, чтобы ты начал первый, — я пожал плечами. — Ты же понимаешь: «Персефона» неисправна, она движется на ремонтную базу. Мы принесём вам все подобающие извинения. После. Но если ты начнёшь бой — пути назад для тебя не будет.

— Но и для тебя не будет уже никакого пути! — рыкнул генерал.

Не следовало мне переходить со стандарта на экзотианский, слишком богат оттенками смыслов этот проклятый язык.

— Я — капитан спецона. Я рискую жизнью каждый день. Работа у меня такая.

Генерал замолчал. Он понял, что уговаривать меня бесполезно.

У Гхэгэна тоже был приказ. Прямо противоположный моему. Он должен был транспортировать модули с полигона так же, как я не выпускать их. Любой ценой.

Сначала я ощутил дрожание пространства, а потом и увидел: дрогнула навигационная сетка на обзорных экранах. Алайские крейсеры готовились отходить, обеспечивая нам разгон.

Я разбудил Млича.

— Зашевелились, что ли? — спросил он, потягиваясь в экран.

— Расходятся. Благородные дуэлянты, что б их дакхи съело.

— Ну, я иду тогда. Коньяку попроси заварить?

Торопиться нам было некуда. Минут десять имелось точно.

Правда, медлить тоже не стоило. Нельзя было давать алайцам отойти на расстояние безопасной перекрестной стрельбы по кораблю с дестабилизированным реактором.

Хотя… Вряд ли они решатся проверить сколько у нас антивещества в непосредственной близости к их драгоценным модулям. А вдруг хватит на весь полигон?

Мы стали придирчиво выбирать жертву, понимая, что особенно нам интересен флагман, но его не дадут на съедение, перехватят.

Вошёл Келли, буркнул что-то нецензурное про привод. За ним втиснулся Неджел, поманил меня в коридор. Пилоты и старшие офицеры пришли пообниматься.

Лица у ребят были наигранно весёлые. Но только Дерен улыбался по-настоящему, да у меня было как-то подозрительно светло на душе.

Светлая радость конца пути? Или что там мне вбивали на эту тему в эйнитском храме?

— Радуешься? — прищурился я на лейтенанта.

— А два раза не умирать, капитан, — в тон отозвался Дерен и неожиданно сильно обнял меня, словно делясь со мной этой силой.

— Чего расслабились? — взревел с потолка голос Млича. — Хотите, чтобы алайцы расстреляли нас с двух единиц? Готовность номер один! Все по карманам! Начать разгон! Движемся в пределах сферы, прикрываясь модулями.

«Душа твоя будет легкой и чистой, если за тобою идёт не твоя смерть. Но такой же чистой она будет в тот день, когда ты погибнешь лучшей для тебя смертью», — так говорила мне Айяна.

На душе действительно было легко. Она неслась с околосветовой скоростью чуть впереди «Персефоны».

А потом вдруг оборвалась удерживающая её нитка, и душа словно шарик…

Ты знаешь, что будет с шариком в вакууме?

У меня закололо в груди, и сознание растеклось по полигону обширной, вздрагивающей кожей.

Я лежал в ложементе, иногда ассистируя Мличу по мере его мычания, но больше проникая чувствами в корабли врагов — в их сенсоры и энергетические щиты, световые и электромагнитные пушки, в их маленьких человечков, спрятанных глубоко в тёмном нутре. Мы были светом, несущим смерть.