— Это именно то, о чем я думаю. Они думают, что им весело, но в глубине души они знают. Прямо сейчас пьянство — это порок.

— Это может закончиться плачевно. — Я вздохнула.

— Или смешно, — размышляла Кила. — Я понимаю, почему они пьют, но когда они пьют, это довольно забавно для всех, кто находится рядом.

Я вспомнила, как они в последний раз напились вместе, и кончики моих губ изогнулись вверх.

— Думаю, мы это узнаем.

Я повернулась и заказала воду со льдом, когда заиграла знакомая музыка и запели знакомые голоса.

О Боже.

Я посмотрела на Килу, которая, как и я, сидела лицом к стойке. Мы развернулись, но Кила держала глаза закрытыми, и это заставило меня рассмеяться.

— Они... поют в караоке? — спросила она. — Правда поют это? Не просто бормочат под нос?

Я кивнула, когда она открыла глаза и вздрогнула, когда мои пьяные сестра и подруга запели на маленькой сцене в углу паба. Несмотря на то, что заведение было небольшим, они вдвоем все равно привлекали аудиторию.

— «Мое тело приводит ко мне парней, их любовь лучше твоей…» (песня Kelis — «Milkshake» — сленг, женское тело и то как она его преподносит).

— Это плохо, — сказала Кила, затем прикрыла рот, когда Аланна начала танцевать тверк.

Я широко раскрыла глаза.

— Почему она превращается в Бейонсе, когда пьяна, но тихая, как мышь, когда трезвая?

— Может быть, это настоящая Лана, и мы знаем только ее прикрытие?

Я покачала головой.

— Я склонна верить тебе, потому что... черт. Раньше у нее не получалось, но она явно практиковалась. Я имею в виду, как она заставляет свою задницу так двигаться?

— Не смотри на меня; я не смогу станцевать тверк, даже чтобы спасти свою жизнь, — ответила Кила. — Единственное, что у меня трясется — это живот.

— То же самое, детка, — рассмеялась я. — То же самое.

Брона и Аланна перепутали текст песни, что привлекло наше внимание. Затем моя сестра вздохнула в микрофон. Посмотрев вниз на свою грудь, она обратилась к Аланне:

— Мои сиськи бесполезны и бо-больше не имеют смысла.

Их голоса разнеслись по залу, вызывая улюлюканье и одобрительные возгласы.

Аланна рассмеялась.

— Твой папочка не-не согласился бы.

Брона посмотрела на нее, потом они обе засмеялись и заплакали, что заставило меня только покачать головой.

— Они жалкие.

— Думаю, они обе уморительны. — Кила усмехнулась. — Нам никогда не доводилось видеть их такими.

Через несколько секунд обе девушки оказались на полу сцены после того, как начали смеяться, и у меня слегка разболелась голова от одной только мысли, как я буду засовывать их в свою машину.

— Нам нужно большое подкрепление, — призналась я. — Не думаю, что мы сможем справиться с ними сами, а Дэйм и Доминик не торопятся.

Кила поморщилась.

— Хочешь позвонить Кейну и Алеку?

Я кивнула.

— Эйдин с Джаксом и на позднем сроке беременности, чтобы оказать какую-либо реальную помощь. Райдер с Джорджи, так что он тоже не сможет помочь.

Кила прикусила нижнюю губу, затем быстро сказала:

— Я не буду им звонить.

— Твою мать! — я застонала.

Я достала телефон и набрала номер Кейна.

— Привет, Бранна, — сказал он после третьего гудка.

— Привет, Кейн, ты занят?

— Я прибираюсь, пока Эйдин и Джакс дремлют.

Оу.

— Ты очарователен.

Он хмыкнул в ответ.

— Суперочарователен.

— Женщина, — прорычал он.

— Кто-то рассержен.

— Прости. — Кейн вздохнул. — Это из-за Эйдин. Я попросил ее сделать кое-что, а она сделала полную противоположность тому, чего я хотел, и убила мой стояк.

— Как она посмела.

— И не говори!

Я покачала головой, улыбаясь.

— Что она сделала? — поинтересовалась я.

— Я попросил ее прислать мне фотографию того, что, по ее мнению, могло бы меня возбудить, и знаешь, что она мне прислала?

— Нет, — ответила я. — Но очень хочу узнать.

— Она прислала мне фотографию банки с «Нутеллой».

Я рассмеялась.

Жестоко.

— Все я вешаю трубку.

— Нет, — взмолилась я. — Мне очень жаль. Я перестану. На самом деле это не так уж и смешно.