Шрифт:
– Василий, прямо по курсу темный овал с редкими огоньками. От нас четвертый темный участок. Ближний к реке, но не к морю.
– Вижу, командир, отчетливо наблюдаю.
– Бери на себя!
– Есть, два влево… стоп!
Коротко моргнула красная лампочка, даю полградуса вправо, загорелись обе.
– На боевом! Цель вижу. Справа от пролива, второй дом.
– Оно, ясно вижу. На боевом!
– Сброс!
– Накрытие! – закричал кормовой стрелок.
– Ухожу на второй заход! Цель – большой дом сразу за пожаром, резиденция правительства.
И ни одного выстрела! Хотя рядом море, несколько крепостей. Они просто не понимают: что происходит! Время – четыре утра, нас еще даже и не обнаружили! На втором заходе сброс был двумя сериями по два пакета, четыреста килограммов. Досталось старой крепости и дому правительства. На третьем заходе с юга завершили разравнивание большого острова, снесли дворец-храм Будокан. Сильнейший пожар, горит парк, на четвертом заходе работали по токийскому вокзалу, а затем «капельками», по одной бомбе, ударили по местам с наиболее плотной застройки вокруг императорского дворца. Насколько я помню, эти места оккупировали японские монополии. Но флот в этом вылете мы не трогали! Он сам к нам придет! Израсходовав боезапас, легли на обратный курс и через три двадцать были дома.
На пути назад имели радиосвязь с Фрунзе. Я доложился, что нанесен удар по дворцовым сооружениям, дому правительства и вокзалу в Токио, наблюдали сильные пожары в городе.
– В Москву отправлю радиограмму, в Берлине уже вызвали японского посла из-за нарушений границы и обстрелов нашей территории. Можем пообещать постоянные удары по японской территории?
– Вполне, топлива и боеприпасов достаточно.
– Отлично, товарищ Гирс. Но не расслабляйтесь! Что с Александровском?
– Точно сказать не могу, я их еще не слышу, к утру должны его взять.
Александровск взяли, высаживаясь с воздуха прямо на лед Большой Александровки. К сожалению, не без стрельбы, так как здесь находилась караульная рота, которая находилась в боевой готовности. Им уже было известно, что на севере появились «красные». Видимо не всех их агентов удалось задержать, но силенок у «временных» было немного, и один единственный «максим». Нет, чтобы просто сдаться! Смешно стало чуть позже, когда обнаружили, что японцы выдвинули против нас целый батальон. Зато на санях. Так как границу они пересекли, то мы, не стесняясь, высадили десант у Рудаки (Воскресенская), и через час были уже в Южно-Сахалинске. Весь город помещался тогда между улицей Бумажная и проспектом Победы. Два километра в длину и 1,6 в ширину. Сопротивление оказали только в одном месте: в конце улицы Чехова находились казармы того самого батальона, который сейчас мерзнет, блокированный на дороге между Онором и Палево. Я выше уже писал, что японцы прорубили просеку для железной дороги и использовали ее для перемещений.
По телеграфу мне доложили, что бой во Владимировке, как Южно-Сахалинск был обозначен у меня на карте, закончен, захвачен директор агентства Карафуто Акира Масая, которого самолетом отправляют ко мне. Очень он мне нужен!
– Так, мне нужен переводчик с японского! Найдите этого пройдоху Науменко! Он по-японски, вроде, говорит.
С этим вопросом мы несколько промахнулись! А все спешка, очень боялись не успеть с этим вопросом, вот и не захватили с собой людей, знающих языки противника. Но таковые нашлись и помимо Науменко. Плюс, японец неплохо владел и русским, и английским.
– Господин вице-адмирал! Выражаю вам свое негодование действиями ваших сил против Великой Японии! Согласно Портсмутского договора южная часть острова принадлежит великому Тенно!
– А он еще жив? Его дворец сегодня ночью мы подвергли бомбардировке. – худенький усатый японец в парадном мундире сильно побледнел.
– Нам ничего не известно об этом!
– Так и про нас вы тоже еще утром не знали. Тем не менее, мы взяли обратно нашу Владимировку. Корсаков тоже сдался. Ваш батальон замерзает на болоте между Палево и Онором, к вечеру их можно будет штабелями складывать.
– Наш великий флот сотрет вас в порошок!
– Вы нарушили границу первыми, оккупировали Харбин, пересекли границу у Владивостока, обстреляли города Благовещенск, 86-й разъезд, Джалинду, Рейново и Албазино.
– Великий Тенно выполняет решение стран Антанты и вводит войска для охраны наших подданных, так как государства Россия более не существует. Есть какой-то не признанный ни кем «Союз».
– Во-первых, его уже признала республика Германия, во-вторых, по моим данным, ваше вторжение на территорию Советского Союза успешным не стало. Корпус ВВС СССР, командующим которого являюсь я, нанес ракетно-бомбовые удары по всем местам вторжения, и противник остановлен или уничтожен. Мы нанесли удары по вашей столице. Япония будет разгромлена, а ее флот будет утоплен. Вот наши требования: мы прекратим бомбардировки в случае признания недействительным Портсмутского договора между Российской империей и Императорской Японией, Япония должна вернуть нам города Харбин, Порт-Артур, территорию КВЖД и Маньчжурии, все это взято нами в аренду у императорского Китая. Остров Сахалин, Малая и Большая Курильская гряды, Камчатка и Чукотка – неотъемлемые земли Советского Союза. Охотское море – внутреннее море СССР. За сегодняшний день вы потеряли все месторождения нефти. А будете кочевряжиться – потеряете и Хоккайдо. Ваша страна совершенно не представляет возможности нашей авиации.
Тут вошел старшина Коневский.
– Товарищ вице-адмирал, вам «воздух» из Москвы!
В телеграмме, подписанной Лениным, говорилось о том, что японское правительство предлагает остановить военные действия и сесть за стол переговоров, в связи с гибелью императорской семьи.
– В общем и целом так, господин бывший губернатор, поступила информация, что наш удар по дворцу Эдо достиг своей цели, император и его семья уничтожены, Япония предлагает остановить военные действия и начать мирные переговоры. Так что, придется нам возвращаться во Владимировку, там у вас телеграф есть. И начнем мы с капитуляции всех войск на острове. Читайте!