Здоровяк взглянул на монеты, а затем поднял взгляд на коротышку.

— От Липовой до Портовой самая большая толкучка. И люди там непростые, — спокойно произнес он. — И это все, за весь рабочий день?

— Сэк, — тут же начал паниковать коротышка. — Тут оказия вышла. Щипача нашего Шако, за руку взяли и... В общем там какой-то одаренный был.

— Сдох?

— Нет, но лучше бы сдох. Трое наших щипачей как это увидели — в отказ пошли. Рогом уперлись так, что я с парнями их поколотил, но они все равно отказываются работать.

— Ссыкливые уроды, — буркнул мужчина, опустил взгляд на монеты. Добавив к стопке пару медяшек, он отодвинул ее в сторону. — Чего они так взбеленились?

— Никто не разглядел того одаренного. Мы тут с шептунами покумекали — получается у нас одаренный инкогнито в городе ходит. Вот они и трусят кого-либо трогать. В лицо его никто не видел. Даже Шако его толком описать не может. Так, серые штаны и рубаха белая. Плащ еще сказал серый, как у армейцев.

— Искать пробовали?

— Так таких половина трущоб и еще треть от остальных, — протараторил карлик.

— Рябой, позови Сельма, — кивнул Сэк молчаливому охраннику, что сидел на табуретке у входа, облокотившись спиной на стену.

Мужчина вышел, а Сэк спросил:

— По борделям спрашивали?

— Спрашивали. Тихо все и никакого одаренного не было, — тут же затараторил подручный. — По всем кабакам прошлись. Даже в Золотого льва сунулись.

— По шее отхватили?

— Отхватили, но одаренного там не было, — поник карлик.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел охранник с неприметным человеком. Серая одежда, русые волосы и самое неприметное лицо.

— Звал, Сэк? — спросил мужчина.

— В городе одаренный появился, — произнес главарь местных воров и покосился на коротышку — Слышал за то?

— Немного. Только то, что он сегодня у портного был. У Карима, на Луговой. Там себе одежду из готовой выбрал и нашивку заказал. Мажескую, но странную. Вроде как он из вольников. Только вот вместо круга в центре у него лист кленовый.

Сэк недовольно покосился на карлика, который тут же вжал голову в плечи.

— Когда ты говоришь, что искал — я хочу чтобы ты искал как Сельм, — указал он пальцем на него. — А пока передай своим щипачам, что завтра я жду от них двойной доли. За сегодняшний день и за завтрашний.

Карлик быстро закивал головой.

— Вали отсюда, — буркнул Сэк.

Карлик быстро засеменил прочь, но уже у дверей остановился и обернулся:

— А что с Шако делать?

— Сильно его приложили? — хмуро поднял взгляд от монет главарь.

— Ну, как бы...

— Сдохнет — туда ему дорога, а нет... Пусть выходит работать.

— Он как бы... работать уже не сможет.

— Что с ним?

Карлик помялся, не зная как сказать.

— Наши его в подвал принесли. Он как бы... Не знаю, как сказать. Тебе поглядеть на него надо.

Сэк с раздражением втянул носом воздух, но не успел высказать все, что думает о тупоголовом карлике. К нему обратился Сельм:

— Тебе действительно надо увидеть. Я о таком даже не слышал.

Глава воров недовольно поднялся на ноги и буркнул карлику:

— Веди давай.

Пройдя по коридору и спустившись в подвал, они подошли к двери, из-за которой слышался слабый стон и возня.

— Там крови не было — точно говорю, — произнес коротышка и открыл дверь. — Одежда была порвана, но только на плечах.

Сэк заглянул внутрь и растерянно замер.

Перед ним, на полу извивалась фигура одного из лучших его щипачей. Плечевые суставы распухли, а из них торчали ноги. Таз же наоборот уменьшился и из болтающихся штанин виднелись кисти рук.

— Это, мать вашу, что такое? — растерянно произнес Сэк, глядя на пострадавшего.

— Сэк... Сэк, богом молю, — закряхтел Шако, пытаясь к нему повернуться. — Сделай что-нибудь... Я... Я даже сдвинуться нормально не могу...

Главарь воров сделал шаг назад и прикрыл дверь.

— Сэк! Сэк! — раздался крик из комнаты. Однако главарь не ответил. Он хмуро посмотрел на коротышку и достал из-за пояса кинжал.

— Ты чего, — сделал шаг назад тот, но замер с широко распахнутыми глазами, когда Сэк протянул ему кинжал рукоятью вперед.

— Шако больше не щипач.

***

Знаете, Кельт был забавным городом.

Нет, не потому, что он был по сути из одной улицы с переулками, и по факту одним большим рынком. Да и красота лавок, ремесленных домов и магазинов прекрасно компенсировалась халупами и нищетой в проулках, где жили простые люди.