Шрифт:
– Флорентийский университет.
– О, – удовлетворенно отозвалась Нина. – Значит, вы все же не простой российский архитектор.
– Нет, я талантливый, – скромно заметил Владимир.
– Люблю самокритичных людей, – рассмеялась Нина.
– Значит, я вам подхожу?
– Мне подходит ваш проект.
Нина вытащила сигарету, жестом предложила спутнику. Тот отказался: «Не курю».
– Может, вы еще и вегетарианец? – не без иронии осведомилась Нина.
– Нет. Мясо я уважаю.
– Прекрасно. Если мы договоримся, можете проживать в нашем отеле «Надежда». Люкс в корпусе или бунгало – на выбор.
– Я предпочту бунгало.
«Хоть в чем-то наши вкусы совпадают», – подумала Нина, и, нахмурившись, продолжила:
– Питание – ресторан. Можно заказывать в номер. Тренажеры, бассейны и прочее – бесплатно. Алкоголь – в разумных пределах. Составим договор за подписью сторон. Мне нужно, чтобы вы отслеживали строительные работы. Раз в две недели мы обязуемся оплачивать вам авиаперелет в Россию и обратно. Вопросы?
– Значит, вы здесь за главного?
– Главнее не бывает. Леди-босс перед вами.
– Вы строите отель?
– Что вас удивляет? В России перевелись богатые деловые дамы? Или вы не желаете работать под женским руководством?
– Нет… Просто… Такая молодая… В другой стране… Можно спросить: почему именно в Турции?
– На Багамы денег не хватило.
– Вы обиделись?
– За что?
– Иногда я задаю дурацкие вопросы.
– Все иногда задают дурацкие вопросы.
Некоторое время они молчали.
– Я хотел бы посмотреть участок, – сказал Владимир.
– Хорошо. Хотите прямо сейчас?
– Можно?
– Почему – нет? Поехали.
«Мерседес» притормозил и, развернувшись через «сплошную», проигнорировав возмущенное «бип!» встречной «газели», поплыл в обратном направлении.
Участок уже обнесли забором, возвещающим о строительстве нового отеля. Вдоль изредка прохаживались местные. На лицах одних читалось возмущенное негодование по поводу уничтожения одного из последних островков дикой природы и излюбленного места отдыха окрестных жителей. Другие, в основном молодежь, взирали на забор с надеждой. Строительство означало новые рабочие места, и этот аргумент был куда весомее прочих.
Охранник почтительно пропустил Нину со спутником на территорию. Архитектор огляделся по сторонам. Взгляд его, до сих пор восторженно-рассеянный, сделался цепким, внимательным, сосредоточенным.
– Та-ак… – пробормотал он под нос, затем быстрым движением распаковал коробку с макетом.
– Ой, – прошептала Нина, склоняясь над крошечным воплощением фантазии.
– Вот видите, здесь нужно немного переделать. Я плохо представлял себе ширину шоссе. Переход должен быть чуть выше и шире…
Он говорил, все больше воодушевляясь, точно стремился объяснить Нине азы архитектурного мастерства. В тот момент он походил на поэта, выносящего на суд слушателей свое новое творение. Отчего-то Нине вспомнились чьи-то слова о том, что архитектура – это музыка, застывшая в камне. Она смотрела в горящие глаза, зеленоватые, с темными точечками-хитринками вокруг бусинок-зрачков, глаза почти незнакомого человека, вслушиваясь не в слова – они, в сущности, были ей безразличны, а в их музыку, исполненную удивительного, почти потустороннего магнетизма.
«Слушай музыку, Ниночка… Слушай себя… Танец – это красота, гармония, это жизнь…»
– Спасибо, достаточно, – проговорила она, замотав головой, – я все равно не разбираюсь…
– Вам только так кажется. – Он снова улыбнулся. Мягко, доверчиво, как хорошему другу. – Смотрите, это просто.
Внезапно он опустился прямо на влажный песок около берега, зачерпнул пригоршню шоколадного песка, который заструился меж пальцев, превращаясь в стены, башенки, мосты…
– Вы испачкаете свой костюм…
– Не страшно, – отозвался он, сосредоточенно предаваясь своему занятию.
Поддавшись странному порыву, Нина присела рядом, зачерпнув пригоршню промокшей земли, медленно просеяла ее меж пальцев.
– Скажите, как вам пришел в голову именно этот проект?
– Как? – Он задумчиво и просветленно взглянул из-под соломенной пряди, выбившейся на лоб. – Сам не знаю. Просто закрыл глаза и увидел. У вас так бывает?
– Нет, – сказала Нина, отвернувшись. – Никогда.
– Как вы назовете отель?