– Ой, спасибочко, товарищ старший лейтенант! А вы что, специалист?

– Нет,- улыбнулся он,- но, наверно, смогу.

– Как здорово! Мне же переодеться охота, валенки эти тяжеленные скинуть. Значит, договорились?

– Договорились,- кивнул Ушаков.

Когда они вернулись на свои места, Женька сразу же вытащила свой вещмешок и стала развязывать.

– После этого тифа шамать все время охота... Пожую хлебца.

Она достала буханку, отрезала от нее разведчицким кинжалом большой ломоть и начала с жадностью жевать.

– Как это тебе в госпитале удалось кинжальчик сохранить? поинтересовался солдат.

– Подумаешь, я же разведчица! Я все сохранила, что нужно.

– Разведчица...- протянул солдат.- Что-то девчонок я в разведке не видал.

– Мало ли чего ты, дядя, не видал,- отрезала Женька.

Женщина в платке, не понять каких лет, то ли тридцати, то ли и всех сорока, поглядывала на Женьку с неприязнью. Не очень-то жаловали тыловые женщины фронтовых девиц.

Дожевав, Женька зевнула и откинулась к спинке сиденья.

– Покемарить, что ли?.. Слабость еще у меня. Как поем, так в сон клонит.

Никто ей на это ничего не сказал, и она, зевнув второй раз, закрыла глаза и вроде бы сразу заснула. Солдат, подвинувшись к Ушакову, прошептал:

– ЧуднАя деваха. Видали, разведчица. Заливает, наверно?

– ЧуднАя?
– прошипела соседка.- Они там нашим мужикам головы морочат, такие вот... Мы работаем невпроворот, зачахли совсем, голодуем, а эти на казенных харчах под наших мужиков лезут, чтоб им пусто было.

– Прекратите,- тихо, но твердо остановил ее Ушаков

– А чего прекращать? Вы, мужики, за них, конечно, вам от них развлечения, а у моей подружки одна такая отбила мужа, развод он прислал и аттестата лишил. Вот так-то, не успокаивалась женщина.

Видя, что бабенку эту не остановить - из бойких, и боясь, что Женька услышит ее слова, Ушаков предложил солдату пойти покурить, на что тот, разумеется, с радостью согласился - куряка, видать, был и свой табачок искурил раньше времени.

– Бабоньку эту понять, конечно, можно,- сказал солдат, когда они вошли в тамбур.- Измотала их война, измучила, не разберешь даже, молодая или старая, а тут девчонки вокруг ихних мужиков крутятся... Ясное дело, радоваться нечему...

– В отпуск едете?

– Да, на полгода инвалидность дали, а там перекомиссия, но, думаю, отвоевался: легкое у меня осколком прошито. Кабы пулей, может, и ничего.

Они помолчали немного, а потом солдат разговор о втором фронте завел. Как сорок четвертый наступил, так везде - и в тылу и на фронте - один запев: когда американец начнет по-настоящему воевать, пора уже, сколько можно одной тушенкой да порошком яичным отделываться. Война-то, можно скачать, уже вроде выиграна, но народу еще много может загибнуть, пока с Гитлером-гадом до конца разделаемся, а второй фронт открыли бы, все же побыстрей, может, к победе пришли.

Возвращаясь на свои места, они еще издалека услышали:

– Замолчи, тварь! Не смей про нас так!
– Женькин голос.

– Это я-то тварь?! Я-то честная, я троих дитев без отца ращу! Это вы там под наших мужиков...

– Замолчи, говорю! Чего мы там видели, тебе в сто лет не увидеть.

– Куда уж нам! Я, кроме своего мужика, никого не видала, а ты небось всю роту обслуживала.

– Что?! Что ты сказала?!
– вскрикнула Женька, да так, что Ушаков с солдатом сразу в бег.

– Что вы, бабоньки родимые?
– Солдат ввалился в купе, загородив своим большим телом их друг от друга. И вовремя.

– Ой!
– взвизгнула баба.- Убьет же, проклятая, а у меня дети!

Ушаков увидел в руке Женьки маленький черный "вальтер", зрачок которого был направлен на женщину. Он перехватил Женькину руку, легко разжал ее пальцы, и холодный не очень тяжелый пистолетик утонул в его большой ладони. Он спокойно, не суетясь, взял почти невесомый Женькин вещмешок и скомандовал:

– А ну марш, за мной!

Женька, побледневшая, с дрожащими губами молча поднялась и пошла за ним понуро, как побитая собачонка. В тамбуре их догнал солдат.

– Вы, старший лейтенант, не волнуйтесь насчет пугалки этой. Поговорю с бабехой-то, поговорю. Поймет же она, что девчонка войной тронутая.

– Спасибо, товарищ. Поговори, а то неприятностей не оберешься, если заявит она насчет пистолетика.

– Уж будьте покойны, уговорю. Солдат пошел об ратно

Пройдя несколько набитых народом вагонов, Ушаков нашел наконец два свободных местечка и, усадив Женьку сказал: