Я борюсь с желанием пробить стену кулаком.

– У него седые волосы? Худой? Легкий загар?

Голос Ребела звучит отдаленно, он разговаривает с парнем, который, должно быть, дежурил в ресторанном дворике торгового центра. А затем:

– Да, точно. Мужик в возрасте.

Да, безусловно, я не совсем уверен, но это лучше, чем ничего. Старик - отец Слоан. Должен быть он. Доктор и миссис Ромеро, наверняка, преждевременно вернулись из поездки, в которую их отправила Слоан. Предполагалось, что они не будут вмешиваться в происходящее, но теперь, похоже, отец Слоан оказался в самом центре событий. Не ожидал такого развития событий. Дерьмо.

– Ладно, что ж… Бл*дь. Полагаю, мне следует позвонить ее маме.

Полагаю, мне следует позвонить ее маме. Абсурд. Кто я, бл*дь, такой? Майкл смотрит на меня, так словно думает точно так же. В трубке раздается смех Ребела.

– Если хочешь, чувак. Только, чтобы ты ни делал, не облажайся ради меня.

– Мне насрать на тебя и на твои мольбы, ублюдок, - огрызаюсь я.
– Ты ходишь по тонкому льду. Ты отправляешься спасать какую-то девчонку, хотя женат на Алексис? Думаешь, Слоан не слетит с катушек из-за этого? Почему бы тебе не…

Я замираю. Ребел что-то говорит, но я не обращаю внимания. Мой взгляд прикован к газете, которая все еще сложена пополам и лежит на столе между мной и Майклом.

Не сразу врубаюсь, что передо мной - черные символы, блок сплошных чернил среди тысяч слов, напечатанных на широком листе. Простая геральдическая лилия (прим. пер.: Геральдическая лилия, также королевская (бурбонская) лилия или флер-де-лис; «цветок лилии», не садовой, а водяной, — гербовая фигура, одна из самых популярных, наряду с крестом, орлом и львом. Относится к числу негеральдических естественных фигур. Встречается на цилиндрических печатях Месопотамии, на древнеегипетских барельефах и микенской керамике, на монетах галлов и сасанидских тканях, на одеяниях индейцев и в японской геральдике. Символическое значение изображения не однозначно в разных культурах: оно почиталось как знак чистоты (целомудрия) или плодородия, а также служило знаком отличия правящих монархов.), возможно, не привлечет внимания многих людей в этом городе, но определенная аудитория реагирует соответствующим образом, когда видит ее в газете. Или на стене здания. Или, как в моем случае, в виде татуировки.

Долбаный Чарли.

Я хватаю газету и разворачиваю ее, и, конечно, это он. Наглый ублюдок.

ГЕРЦОГИНЯ.

Любимая супруга и мать.

Твоя утрата слишком тяжела для нас.

Покинула этот мир в пятницу утром во сне.

Похороны состоятся в Католической церкви Святого Финнегана

Воскресенье, 19 октября в 11 часов утра.

Поминки состоятся в Хант Пойнт.

Приглашаем вас принять участие в мероприятии.

Я смотрю на верхнюю часть страницы - раздел некрологов. Так вот оно что: Герцогиня умерла. Мой желудок сжался от этой информации. Я знал, что это произойдет, но все же… эта женщина когда-то заботилась обо мне, а я, по-своему, заботился о ней. Отбрасываю газету, тыча указательным пальцем в лилию, которую Чарли использует в качестве своего семейного герба. Майкл хмурится, глядя на газету, видит, на что я указываю, и его лицо омрачается.

– Эй? Эй, ты слушаешь? Зет!

Из моего телефона раздается крик. Вернее, Ребел орет на меня.

– Что?

– Не беспокойся о Слоан. Я найду ее, хорошо?

– Ребел, я бы не доверил тебе поиски моей девочки, даже если бы ты был последним еб*ным мужиком на свете.

Я завершил звонок. Не хочу слышать больше ни слова из его уст.

Все время забываю, что Майкл - кузен этого засранца. Он изгибает бровь, глядя на меня, уголки его губ приподнимаются.

– Не фанат, да?

– Не особо. Извини.

– Не стоит извиняться. К нему нужно привыкнуть.
– Майкл вздыхает, проводя руками по передней части своего пиджака.
– Ладно, так какой план? Ты собираешься сдаться на милость агенту УБН или как? Слоан запретила.

Я встаю, злобно глядя на него.

– Невежливо притворяться спящим, когда люди ведут приватный разговор.

– Нет, это не так. А целоваться в засос, когда с тобой в машине на заднем сиденье застрял человек? Вот это невежливо.

Я еле сдерживаюсь. Мы покидаем «Fresco's», но перед этим Майкл возвращает свой стакан с макиато баристе и сообщает, что его кофе плохой. На самом деле, очень плохой. Бариста выглядит так, будто готов наложить в штаны.

Когда мы выходим на улицу, город необычайно тих, словно затаил дыхание в ожидании приближающейся бури. В каком-то смысле так и есть. Именно сейчас Слоан могут допрашивать, удерживать против ее воли. Меня это не устраивает. Если я не верну ее в течение часа, на Сиэтл обрушится сильнейший ураган за всю историю существования. И этим ураганом буду я. Без разговоров Майкл отдает мне ключи от «Хамви» Ребела.

Он забирается на пассажирское сиденье, надевая мои авиаторы.

– Что будем делать?

– Мы, мой друг, собираемся обеспечить себе чертовы гарантии.

Майкл похлопывает по приборной панели, ухмыляясь.

– Звучит как план.

– И, Майкл?

– Да?

– Как только Слоан вернется… мне нужен будет костюм.

Глава 3

В последний раз я видела папин универсал, обшитый деревянными панелями, в зеркале заднего вида машины, когда мы убегали. Не думала, что нам удастся забрать его из комплекса Хулио, и все же, сейчас я сижу на переднем пассажирском сиденье и слушаю слишком знакомое захлебывание и скрежет этой чертовой штуки, когда мы выезжаем из города.