Согласно его теории, если над ядром атома не производится наблюдение, то его состояние описывается смешением двух состояний — распавшегося ядра и нераспавшегося ядра, следовательно, кот, сидящий в ящике и олицетворяющий ядро атома, и жив, и мёртв одновременно.

Так потом пошло в народе кот Шредингера. А я Везунчик Шредингера. Вроде жив, но, по словам старика, точно мёртв. Что-то меня потянуло на серьёзные размышления, а это было не к добру.

— У нас осталось две палочки шашлыка, — сказала мне Алёна. Она прервала мои горькие думы и опять она подобралась ко мне неожиданно. Хотя, я же переписывался с мастером, поэтому и не заметил этого. Я взял из её рук палочку шашлыка и сказал:

— Мне удалось наладить связь с мастером Гнолхамом. Он обещал, что придумает решение. А пока мы с тобой заперты в этом пространстве. И будем ночевать тут.

— Но ты же не заперт, — удивилась Алёна, — Раз и у Лорда. Как ты уже сделал. Так что мы разные.

С этими словами она снова отошла от меня На этот раз к озеру. Там на берегу она стала есть шашлык. Я последовал её примеру. Вот только так и остался сидеть около портала.

Шашлык, что ранее мне казался изумительным, был холодным и без соли. В этот раз он не принёс мне радости насыщения едой. А мысли мои были заняты Алёной. Только мне показалось, что между нами что-то будет серьёзное, как всё вышло как вышло. Она отнеслась к сексу между нами, как к очередному приключению. Во мне же родились чувства к этой особе. В них я ещё не разобрался, но точно эта девушка была мне не безразлична.

Я никуда не ушёл от портала, а прилёг на траву прям возле него. Солнце уже село и с каждой секундой становилось всё темнее и темнее. Насекомых в траве не было и я порадовался этому, но потом я вспомнил как выскочил заяц и что Алёна рассказывала мне о волках, что водились в её зоне. Но я лежал в траве и мне было всё равно. Пусть приходят и едят меня. Настроения не было. Завтра я открою своё инкогнито Лорду и он узнает кто я в реале. Я вдруг решил рассказать ему всё. Слишком тяжела была эта ноша для одного. А теперь я ещё и бессмертный. То есть я по сути как игрок перерождаюсь после смерти, только делаю это в своей зоне и тут ещё исцеление срабатывает.

Я вздохнул. Я не видел куда легла Алёна и легла ли она вообще. Её выход из клана очень обидел меня. Могла бы подождать. По крайней мере до той поры, пока мы не выберемся отсюда.

"Не мы, а она", — поправил себя я. Теперь эта зона моего клана, клана в котором пока только я один. И я даже знал кто будет следующим — Вирдж. А потом Васю в него приму, если найду его. В этом мире списка заданий не было, а когда я был у Лорда, то мне было не до этого списка, но я был уверен, что эти задания так и висят и ждут своего часа.

Всё было завязано на тот пожар, на то моё первое подключение. Вот только я не понимал теперь, а было ли оно на самом деле. Если я вдруг решил, что с момента пожара прошло 5 лет. Ведь не мог же я их выдумать? Я хорошо помню и боли в голове и мои чувства к Лизе. Кто тогда она? Если старик сказал, что не знает её. Почему я это помню? Или это была виртуальная реальность? Где вообще теперь реальность?

Чему я могу верить? я только что ел мясо зайца виртуального мира. Я отлично почувствовал нехватку соли в нём. И этой одной палочки было недостаточно, чтобы полностью утолить голод и это тоже я почувствовал. Но насколько я могу доверять своим ощущениям если этот мир — это всего лишь виртуальная реальность. А эта зона вообще существует не понятно по каким законам. Опять я пришёл в тупик размышлений.

Хорошо, что я помню? Допустим вот про Лизу. Дата рождения? 26 ноября. Ответ возник моментально. А год? тут я завис. Ибо если пожар был в мае, то даже если допустить, что он был 5 лет назад, то Лиза могла появиться только в следующем году. И я так и помнил, что ей 4 года. Но тогда её зачатие должно было произойти в феврале. А что об этом я помню? Странно, но память молчала. Была какая-то пустота. В памяти была только работа и подработки. Стоп. А видел я вообще Нату обнаженной? Как у нас с ней секс проходил? В памяти осталось ощущение, что она скучна в сексе, но вот конкретных моментов я не помнил. Точно, я не помню её обнаженного тела. Я даже в белье её не помню. Только в пижаме. Вот это я хорошо помню. Я зацепился за эту идею и стал вспоминать. Но мысли постоянно занимала Алёна. Как только я пыталcя представить обнаженную Нату, то видел обнаженную Алёну, как только пытался вспомнить секс с Натой, вспоминал яркие эмоции с Алёной. Я встряхнул головой. Одно было понятно: таких эмоций, как с Алёной у меня ещё не было. Не помнил я такое. Стоп. Мы же минимум 4 года прожили вместе, если идти от моих воспоминаний. Как мы отдыхали в отпуске? Где мы их проводили? Память была пуста. Мысли снова вернулись к сексу. Тогда, в поликлинике, при звонке, я же понял, что она возбуждена. Я же должен был как-то слышать её возбуждение до этого, чтобы вот так сразу понять в чём дело. Но мои размышления снова пришли в тупик. Тогда я решил зайти с другой стороны. Что я помню о Лизе? Это же ребёнок, а значит пелёнки, распашонки, бессонные ночи, прогулки с коляской. Где всё это? Я снова постарался погрузиться в память, но она опять ничего не выдала. Только то, что однажды я потерял её в толпе детей. Свой страх я хорошо помню. Но это было уже в этом году. Чёрт, опять какая-то не состыковка времени. Но ладно. По крайней мере в этом воспоминания она уже была не карапуз, а в текущем возрасте 4 лет.

Но зато я хорошо помнил Лизу в поликлинике. Да все мои чёткие воспоминания начинались с поликлиники. Или, точнее сказать, со сна, который я увидел перед походом в поликлинику. Точно. Всё началось со сна. И я точно видел этот сон очень много раз. В то утро я был абсолютно убеждён, что проснулся рядом со своей женой Натой, а потом повёл свою дочь Лизу в поликлинику. Я сделал закладку себе в памяти, чтоб потом вернуться к этому моменту. И снова вернулся к сексу с Натой. Сергей. Вот кто ещё был в памяти. И я его хорошо помнил. Как мы сидели в баре вечером, пили пиво, смотрели футбол, разговаривали о работе. Я тогда взял бельгийское пиво, какой-то очень редкий бренд. Точно, мы отмечали мою премию. Было ли это реальностью? Вроде да. Кто он реально, этот Сергей, если старик о нём знал, а вот о Лизе нет. И старик сказал, что Ната спит с Сергеем. Тут я однозначно верил старику. Интуиция просто вопила об этом. Даже если Ната и была моей женой, то яркого у нас ничего не было. Не помнил я такого. Тогда не удивительно, что она нашла кого-то на стороне. Это если считать, что она моя жена. А если не моя, то тогда всё ещё проще.

Хорошо. Помню ли я нашу свадьбу? Как она вообще прошла? И снова тишина. нигде не было ни намёка на воспоминания о свадьбе: как мы были одеты, как отмечали, кого приглашали, когда она вообще состоялась — тишина. Но зато я очень хорошо помнил встречу в кабинете брата. До мельчайших подробностей. И то что было до неё я хорошо помню. Учёбу свою помню, выпускной класс, даже девочку хорошо помню, в которую был тогда влюблён и которой писал стихи. Да у меня с той девочкой эмоций было больше, чем с Натой, хоть тогда я просто писал стихи, даже не целовались с ней ни разу. А целовался ли я с Натой? и снова пустота в памяти. Только какие-то неясные образы, да словно сухой текст в памяти. Потом я вернулся в день погружения и вспомнил как Ната появилась в моей палате. Я тогда ещё не знал, что окажусь в игре. Как холодно и безразлично она со мной говорила. Сейчас я не думал о диагнозе, я пытался восстановить 5 лет своей жизни, которые я вроде бы помнил, но которых по факту не было. Опять этот чёртов Шредингер. Жизнь по Шредингеру. Вроде она есть, а вроде её нет. 5 лет вроде были, но по факту прошло три месяца.