— Все в порядке, — объявил Джемисон, приглядевшись к покинутому экипажу. — Я его отлично знаю. Мэйстера МакНила карета, агента из Вигтауна, это который ключи хранит.

— Если так, то мы можем поговорить с ним, раз уж мы здесь, — ответил я, — они спускаются, если не ошибаюсь.

Пока я говорил, мы услыхали стук тяжелой двери, и через несколько минут два человека, один высокий и угловатый, второй низенький и толстый, приблизились к нам в темноте. Они так увлеклись беседой, что не заметили нас до тех пор, пока не вышли за ворота.

— Добрый вечер, мистер МакНил, — обратился я к вигтаунскому агенту по недвижимости, с которым меня когда-то знакомили.

Меньший из двоих обернулся ко мне и оказался действительно

МакНилом, но его более высокий спутник отпрыгнул в сторону и проявил все признаки страшного волнения.

— В чем дело, мистер МакНил? — услышал я его прерывающийся голос. Вот как вы исполняете свое обещание? Что это значит?

— Не волнуйтесь, генерал! Не волнуйтесь! — заговорил маленький толстый агент успокаивающим тоном, словно с испуганным ребенком. — Это молодой мистер Фотерджил Вэст из Бренксома, хотя что его привело сюда сейчас — понять не могу. Но раз уж вы должны быть соседями, я лучше всего поступлю, если воспользуюсь случаем и представлю вас друг другу. Мистер Вэст, это генерал Хизерстоун, он собирается снять Кломбер Холл.

Я протянул руку высокому незнакомцу, тот неохотно и с некоторыми колебаниями пожал ее.

— Я здесь, — пояснил я, — потому что заметил ваши огни в окнах, и мне пришло в голову, что могло случиться что-то неладное. Я очень рад, что пришел, потому что это дало мне возможность познакомиться с генералом.

У меня возникло впечатление, что пока я говорил, новый арендатор Кломбер Холла старался как можно лучше рассмотреть меня в темноте. Когда я кончил, он протянул длинную дрожащую руку и повернул фонарь пролетки так, что он пролил яркий свет на мое лицо.

— Боже милостивый, МакНил! — воскликнул он тем же дрожащим голосом, да этот парень коричневый как шоколад. Он не англичанин. Вы ведь не англичанин, вы, сэр?

— Я шотландец по рождению и по воспитанию, — сообщил я, удерживаясь от смеха только из-за очевидного ужаса моего собеседника.

— Шотландец, вот как? — отозвался он со вздохом облегчения.

— В наше время все на одно лицо. Вы должны извинить меня, мистер… мистер Вэст. Я человек нервный, чертовски нервный. Пойдемте, мистер МакНил, мы должны быть в Вигтауне меньше, чем через час. Доброй ночи, джентльмены, доброй ночи!

Оба они забрались в пролетку, агент взмахнул кнутом, и экипаж прогрохотал мимо нас прочь, в темноту, простирая вперед два ярких тоннеля желтого света, покуда шум колес не замер в отдалении.

— Что вы думаете о нашем новом соседе, Джемисон? — спросил я после долгого молчания.

— Право, мистер Вэст, сдается мне, он и вправду чертовски нервный. Может, с совестью не в ладу.

— Скорее с печенью, — предположил я. — Он выглядит так, как будто подверг свое здоровье слишком большим испытаниям. Но задувает холодный ветер, Сэт, друг мой, и нам обоим пора по домам.

Я пожелал своему спутнику доброй ночи и направился через пустошь к веселому красноватому огоньку окна бренксомовской гостиной.

Легко можно себе представить, как взбудоражили наше небольшое общество все эти новости, что замок снова снят, и как снят, и кем, и всевозможные догадки о новых жильцах и о причинах, загнавших их в такую глушь.

Вскоре обнаружилось, что какие бы мотивы их сюда не привели, оставаться здесь они вознамерились долго, потому что из Вигтауна потянулись вереницы плотников и обойщиков, и стук молотков раздавался в замке с утра до ночи.

Удивительно, как быстро исчезли все следы непогоды, и большой угловатый дом предстал новеньким с иголочки, как если бы его возвели вчера. Стало ясным, что генерал Хизерстоун не стеснен в деньгах, и не скудость толкнула его в наши края.

— Может быть, он увлечен науками, — предположил отец, когда мы обсуждали этот вопрос за завтраком. — Может быть, он выбрал это уединенное место, чтобы закончить некий свой magnum opus. Если так, я буду счастлив предложить к его услугам свою библиотеку.

Надо было видеть, в какой велеречивой манере он говорил о двух картофельных чувалах книг.

— Возможно, вы и правы, отец, — сказал я, — но во время нашей короткой встречи генерал не показался мне человеком с ярко выраженными литературными вкусами. По-моему он здесь по совету врача — надеется, что покой и свежий воздух восстановят его расшатанную нервную систему. Если бы вы только видели, как он уставился на меня, ломая пальцы, вы бы сразу согласились, что она у него не в порядке.