– Уже нет, – раздался от двери знакомый и величественный голос.

Все разом обернулись посмотреть на вошедшего.

В кабинет, ведя под руку печальную Наташу, вошел Александр, за ними на пороге появились и Корф с Анной.

– Ваше высочество?! – князь Петр торопливо привстал, Соня и Лиза присели в реверансе. – Что значат ваши слова?

– Я лично приехал выразить вам, князь, и вашему семейству соболезнования по поводу трагической и такой преждевременной кончины князя Андрея. И одновременно обрадовать известием о том, что господин Забалуев был сегодня утром арестован и препровожден в тюрьму за похищение Анны Платоновой и вымогательство выкупа за ее жизнь у барона Корфа.

– Но у этого прохвоста слишком большой покровитель, – растерянно произнес князь Петр. – Он опять может выпутаться даже из этой неприятной истории.

– Уже нет, – покачал головой Александр, – и, если говорить о покровителях, то у вашей дочери есть посильнее – в моем лице. Ибо я испытываю к княжне Елизавете известную приязнь, как к очаровательной женщине и, надеюсь, будущей супруге моего адъютанта, князя Репнина. Что же касается развода, то должен сообщить вам, что все это время господин Забалуев вас обманывал – разрешение на развод было подписано еще месяц назад, но он подменил настоящее отправление подложным. Его Величество откликнулся на вашу просьбу, князь Петр Михайлович, и несказанно удивился проявлением вашей неблагодарности. Но сегодня все разъяснилось – мы нашли в его бумагах настоящий документ, освобождающий княжну от любых обязательств перед ее бывшим мужем. Она свободна.

– Благодарю вас, ваше высочество, – разрыдалась Лиза. – Благодарю тебя, Господи! Благодарю Императора за его милость ко мне недостойной!

– Что вы, Елизавета Петровна, – улыбнулся Александр. – Вы – милая, чудесная девушка, вы достойны лучшего будущего, и оно уже не за горами.

Все расселись.

– Да, это замечательно, – задумчиво произнес князь Петр, – но вряд ли ваше сообщение способно повлиять на мое решение об удочерении Насти и установлении ее места в завещании.

– Хотелось бы надеяться, что вы делаете это на законных основаниях и не в ущерб своей семье, – кивнул Александр.

– Разумеется, на законных! – воскликнул князь Петр.

– Тогда пусть все получит твоя законная дочь! – послышался от дверей грозный и чуть хрипловатый голос Сычихи.

– А-а-а!.. – выдохнула Полина и заметалась вдоль стены, пытаясь найти выход из кабинета.

– Что с тобою, девочка моя? – взволнованно обратился к ней князь Петр.

– Твоя девочка – не Полина! – твердо сказала Сычиха, проходя вперед.

– Чего вы слушаете сумасшедшую?! – вскричала Полина, побагровев от злости и ненависти. – Она сама не знает, что несет!

– Знаю, теперь знаю, – улыбнулась Сычиха. – Я все вспомнила, да рассказать не успела. Эта негодяйка Полина подкупила Карла Модестовича, пока вы хоронили Андрея, увезти меня к цыганам и продать им, чтобы я уже никогда не смогла вернуться сюда и открыть правду о происхождении Анастасии.

– Это ложь! – бесновалась Полина. – Бессовестная ложь! Наглая и дерзкая!

– Это – правда, и ты сама прекрасно все знаешь, – усмехнулась Сычиха. – А для сомневающихся у меня есть и свидетель. Входи, Рада!

– Мир вам! – тихо сказала вошедшая по ее знаку Рада.

Полина охнула и прижалась к стене, словно пригвожденная к позорному столбу.

Рада внимательно окинула взглядом всех, кто находился сейчас в кабинете князя Петра, и сдержанно, но с уважением приветствовала каждого:

– Барышни... Счастья тебе, красавец! (Репнину) Барин... (Корфу) Государь! (Александру) – Но я еще не... – смутился Александр.

– Станешь, – кивнула Рада. – И прославишься в веках, только не забывай мое предсказание, как забыл обещание наказать убийцу моего брата.

– Я сдержал свое слово, – успокоил ее Александр. – Человек, о котором ты говоришь, сегодня был арестован, его ждет каторга за все совершенные им прегрешения, и я обещаю, что лично прослежу за тем, как его отправят в Сибирь по этапу.

– Что ж, – Рада внимательно посмотрела на него, заглянув в глаза – глубоко-глубоко, потом вздохнула, – я верю тебе.

– Постой! – повернулась к ней Сычиха, видя, что Рада собирается уйти. – Ты обещала снять проклятие с этого дома.

– Если обещала – исполню, – тихо сказала та и замерла на пороге – стала что-то шептать по-цыгански и руками собирать воздух, словно хотела унести с собой, потом стянула с шеи цепь с монистами, по одному сорвала с нее серебряные кружки монет и сложила их в карман своей широкой юбки. Напоследок разломила цепь – и ушла...

– Что это было? – тихо спросила Лиза. – О каком проклятье ты говорила, Сычиха?

– Это старая история, – усталым голосом промолвила она. – Все началось с бабушки и дедушки Петра Михайловича, ибо князь сызмальства, оставшись сиротой, воспитывался у них, но ни добротой, ни сердечностью эти люди не отличались. Еще по молодости в день свадьбы они жестоко обидели старую цыганку, которая пришла к церкви просить милостыню. Невеста посмеялась над ее увечьями, а жених ударил ее тростью. И цыганка прокляла их. Сказала, что их дети и дети их детей никогда не будут счастливы. Они будут любить, но не смогут воссоединиться со своими возлюбленными.