В ту же секунду по долине поплыл гулкий, раскатистый рев боевого рога…

Со стороны передового разъезда послышался гулкий, трубный рев боевого рога — и Самсон, чуя, как сердце уходит в пятки, яростно рявкнул:

— Собрались в кулак! Рысью!!!

Подобные команды принялись отдавать все вожди рыцарских «знамен», а также вожаки отдельных сотен пешцев, собранных из арбалетчиков и копейщиков. А в середине и хвосте многотысячной колонны крестоносцев предупреждающий сигнал дозора повторили ревом множеством рыцарских рожков, упреждая соратников о грядущей опасности…

Не зря манглабит подгонял воев своей сотни — уже вскоре они все собрались подле Романа, принявшегося тотчас отдавать отрывистые команды:

— Брони и шеломы надеть, щиты покуда за спину! Стрелки — натянуть тетивы соленариев, при нужде будем бить прямо с седел!

Резко посерьезневшие, стряхнувшие с себя остатки дорожной расслабленности гвардейцы принялись тотчас облачаться в стеганки и чешуйчатые лорики, да готовить оружие к бою — броню, самострелы и запас болтов к ним, а также сулицы русичи перевозили на заводных лошадях… Между тем, после недолгого промедления, колонна крестоносцев двинулась вперёд — и двинулась довольно быстро: очевидно, вожди рыцарей обговорили совместные действия, и теперь поспешили воплотить их в жизнь…

Уже вскоре Роман заметил неспешно приближающегося к их войску врага — множество конных сарацинских лучников, подступающих к крестоносцам сразу с двух сторон — из обоих ответвлений горной долины… Норманские и франкские рыцари устремились навстречу врагу — хотя их число очевидно уступает сарацинам! В свою очередь, пехота и обоз двинулись к камышовым зарослям в центре поля будущей сечи…

… — Танкред!

— Дядя.

Даниил Витальевич сдержанно кивнул, приветсвуя Боэмунда — явно довольного развитием событий и возможностью проявить себя в грядущем бою! И этот настрой Белику явно не понравился…

— Вижу, сарацины наконец-то набрались мужества вступить в схватку! Что же, мы покажем им рыцарское мужество и норманнскую доблесть! Разобьём нечестивых — ведь с нами Бог!

— С НАМИ БОГ!!!

Крестоносцы с энтузиазмом откликнулись на короткую, зажигательную речь своего вождя — и довольный собой сын Гвискара обратился к следующим подле него невысокому, но коренастому блондину с явно выраженной нордической внешностью, Роберту Куртгезу, имеющему в войске славу храбреца и добряка:

— Роберт! Сегодня настал наш с тобой день!!! Сегодня мы сокрушим сарацин ударами копий и мечей, а копыта наших жеребцов попрут их тела! Ударим же вместе навстречу главным силам султана!

Приосанившийся Роберт восторженно — и довольно располагающе улыбнулся, тотчас обнажив клинок. В то время как Боэмунд обратился уже к Стефану из Блуа, чуть полноватому и какому-то рыхлому франкскому феодалу, чьё личное мужество вызывает вопросы даже у его собственных воинов:

— Граф! Позвольте предложить вам сарацин, подступающих к нам с севера! Их число не столь велико, и ваших рыцарей будет вполне достаточно, чтобы обратить их в бегство… А для того, чтобы вы не чувствовали себя покинутым союзниками, с вами последуют стрелки ромеев и знамя моего племянника, Танкреда! Быть может, вы слышали о Танкреде?

Заметно волнующийся Стефан лишь поспешно кивнул, в то время как Белик, проглотив очередную насмешку, твёрдо, с хорошо различимым вызовом в голосе (потому как «дядя» достал и явно не осознает свои действия!) заметил:

— Кылыч-Арслан вывел в поле все свое войско, и нас он явно здесь ждал! Не разумнее ли будет дождаться рыцарей графа Тулузы и воинов Булонских, прежде, чем вступать в бой?!

Но Боэмунд словно ждал этого замечания, с ядовитой насмешкой в голосе заметив:

— С каких пор славный рыцарь Танкред стал бояться сарацин?! Или же, мой дорогой племянник, ты предложишь рыцарям спешиться и трусливо ждать у болота, пока Раймунд разгромит султана, забрав всю славу себе?! Этому не бывать, достаточно с него победы под Никеей!

Не желая более никого слышать, сын Гвискара пришпорил коня, и Роберт поспешно последовал за ним, явно разделяя стремление Боэмунд к славе…

… — Что вы делаете?!

Манглабит русской сотни варанги с изумлением воззрел на норманнов, принявшихся на его глазах устанавливать палатки и шатры. Нет, до этого момента все шло вроде как и по уму: пока рыцари ринулись вперёд, наперерез сельджукам, очевидно надеясь отогнать их и выиграть время для боевых слуг, пехота крестоносцев поспешила в сторону раскинувшегося впереди болота. Не иначе как для того, чтобы развернуть укрепленную стоянку, тыл которой прикроет заболоченный участок долины! Такая стоянка позволила бы рыцарям чуть позже отступить в неё, и отбиться от всех сарацинских атак до подхода главных сил христиан… Но норманн ныне строят не укрепление, а разворачивают лагерь!

И в подтверждение этой казалось бы, совершенно дикой догадки, один из апулийских греков, включённый в число боевых слуг неизвестного Самсону рыцаря, вполне добродушно — и совершенно легкомысленно ответил:

— Выдохни, гвардеец! Нам не придётся сегодня драться, господа разгромят сарацин и поспешат праздновать победу! Вино рекой и свежее мясо ждут нас — как после победы у Никеи!

Роман раздражённо сплюнул — не имея никакой власти над крестоносцами, он не может им приказывать. А если попробует заставить силой… Его сотня окажется в явном меньшинстве.