Уйдет, да. Что бы это слово здесь ни значило.

Впрочем, он ведь действительно собирается уйти, и как можно скорее. Но не так, как ушли те, от кого осталась лишь куча рваного тряпья.

Наконец Антон оправился настолько, что сперва несколько раз вальяжной трусцой обежал вокруг хижины, уверенно ступая на недавно еще сломанные лапы, а затем отправился в лес вместе со своей хозяйкой. Возвратились они пару часов спустя. Когда Антон тяжело прыгнул в хижину через входное отверстие, Евгений вздрогнул: вся морда пса была перемазана кровью. Впрочем, вид у зверя был довольный.

— Что это? — спросил Дракин пролезшую следом Алису.

— Падаль, — ответила она, проследив направление его взгляда. — Он поел. Я не стала. Люблю свежее. Но ему еще рано для охоты. Ничего не поймали. Яйца будешь?

— Давай, — согласился Евгений. Он тут же вспомнил, что яйца придется есть сырыми, но, за неимением лучшего… К тому же ему стало любопытно, каковы яйца местных птиц. Он слышал в лесу голоса, похожие на птичьи, но ни одной птицы здесь пока что не видел.

Алиса положила на пол свою сумку, широко раскрыв ее. То, что лежало внутри, мало походило на куриные или вообще птичьи яйца. Это были влажные на вид белесые шары диаметром около восьми сантиметров; когда Евгений взял одно из них в руку, то убедился, что оно покрыто не скорлупой, а мягкой пленкой.

— И как это есть? — спросил он без энтузиазма.

— Прокусить кожуру — высосать — выбросить кожуру.

Сделав над собой очередное усилие, Дракин последовал инструкции; густая слизь, наполнившая его рот, почти не имела вкуса, но, с другой стороны, ничего явно отвратительного в ней тоже не было. «Практически как устрицы», — подбодрил себя юноша, пробовавший этот морской деликатес один раз в жизни и не понявший, что же люди в нем находят. Так что Евгений благополучно расправился с первыми четырьмя яйцами; когда он высасывал пятое, ему в рот проскользнула какая-то куда более плотная масса, причем словно бы ощетиненная отростками, коловшими нёбо и язык. Евгений закашлялся, выплевывая это; на землю шлепнулось скрюченное, почти сформировавшееся тельце с тремя рядами поджатых членистых ножек и непропорционально большой безглазой головой со жвалами.

Брезгливость Дракина за последнее время подвергалась уже многим испытаниям, так что ему удалось подавить рвотный позыв. Он лишь сдавленно спросил:

— Что это за дрянь?

— Некоторые созревают раньше остальных. Бывает, — ответила Алиса, с аппетитом расправляясь со своей долей яиц. — Ты зря выплюнул, они мягкие. Можно жевать. Панцирь твердеет, только когда вылупятся.

Антон, хотя и сытый, но считавший, очевидно, всякую упавшую на пол еду своей собственностью, не замедлил подтвердить ее слова делом.

«Мед — это выделения насекомых», — напомнил себе Евгений. «Шелк, кстати, тоже, хотя его и не едят…» Но эти разумные соображения все же не заставили его притронуться еще хотя бы к одному яйцу. Вместо этого, поглядев на довольного Антона, он вновь поднял тему экспедиции к началу рельсов.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Алиса. — Завтра мы проводим тебя.

— Только до рельсов, или туда… в смысле, откуда они ведут? — постарался развить успех Дракин.

— Я пойду с тобой. Один ты можешь не вернуться назад.

— А ты хочешь, чтобы я вернулся? — не удержался Евгений. Он, конечно, понял, что она имеет в виду возвращение в этот дом, а не во внешний мир.

— Думаю, тебе еще рано уходить, — спокойно (и как будто не совсем последовательно) ответила она.

На следующее утро они отправились в путь. Уже рассвело, но на сей раз в лесу было тихо. Не слышно было даже обычных шорохов, которые Дракин уже не относил за счет отсутствующего здесь ветра. Впрочем, возможно, все дело было в том, что сейчас они шли по другой части леса, в которой Евгений еще не бывал; он точно помнил, что, когда Алиса привела его в свое жилище, они вышли к хижине с другой стороны.

— Не нравится мне эта тишина, — тем не менее, пробурчал Дракин. Чрезмерно доверившись своим спутникам, он не взял свое «копье» и теперь сожалел об этом.

— Антон спокойный, — возразила девушка.

— А может быть опасность, которую он не учует? Или которая грозит нам, но не ему…

— Он всегда чует… других.

— Хмм… — протянул Евгений с сомнением и уже привычным жестом почесался сквозь грязную рубашку. — Все равно, подозрительно как-то… («Гм, а что здесь вообще не подозрительно?») Птиц не слышно… Здесь вообще птицы есть?

— Нет, — равнодушно ответила Алиса.

— Нет? В смысле, поблизости? Или вообще?

— Вообще. Здесь нет тех, кто летает.

Значит, и летучих насекомых тоже, подумал Дракин. В самом деле, он и цветов здесь не видел — некому их опылять… И никакие местные комары его, выходит, не кусали. Впрочем, он давно уже понял, что его кожные проблемы не могут быть вызваны единственным укусом… Интересно, почему все-таки нет летающих видов? Вроде бы сила тяжести и плотность воздуха здесь вполне земные. Это лишний раз наводит на мысль, что местное небо — на самом деле совсем не небо… А что? Может быть, стенка террариума? Или лабораторное стекло? Какой-то инопланетный разум создал это место искусственно и с одному ему ведомыми целями собирает здесь представителей разных миров — причем из биосферы Земли его почему-то интересуют только люди… гм, ну еще собаки… в то время как другие миры представлены дикими животными. Гипотеза красивая — и более приятная, нежели провал в потустороннее нечто, находящееся вне нормальной Вселенной; в конце концов, с разумными существами можно договориться… хотя почему-то никому из предшественников это не удалось. А главное — нет, не сходится. Это только в безграмотной фантастике существа с дюжины разных планет спокойно выпивают вместе в одном кабаке. Или уживаются в одном… гм, заповеднике. На самом деле различия между ними должны быть куда фундаментальнее, чем между, скажем, африканскими львами и полярными медведями, которые все-таки происходят от общего предка. Выходцам с разных планет нужна разная сила тяжести, разный состав атмосферы (даже если все они дышат кислородом), у них наверняка очень сильно различается биохимия… И уж полноценно питаться друг другом они точно не смогут. Сколько там жизненно необходимых аминокислот человек может получить только с пищей — пищей, произведенной земными организмами? А может, этот чертов зуд как раз из-за этого — никакая не инфекция и не отрава, а, наоборот, нехватка важных компонентнов в еде? И что — спина тоже болит из-за этого? Гм… К тому же Алиса ест то же самое, и гораздо дольше, но ничем подобным не страдает…