Евгению стало страшно по-настоящему. Мелькнувшая было мысль, что он, может быть, все еще спит, была разрушена этим толчком, слишком сильным и резким, чтобы быть нереальным. Возможно, конечно, что сам толчок был на самом деле, а все остальное — его интерпретация сознанием спящего… но нет, такой рывок его бы точно разбудил. Все же Дракин провел некоторое время, пытаясь вернуться в привычную реальность посредством традиционных щипков и приказов проснуться — но, увы, безуспешно. Правда, подумал он без уверенности, даже боль от щипков тоже может сниться. Если верить некогда прочитанной статье, единственный способ убедиться, что не спишь — это попробовать читать книгу. Человеческая психика почему-то не в состоянии воспроизвести в сновидении длинный осмысленный текст, будет казаться, что страницы покрыты какой-то тарабарщиной… Но никаких книг с собой у Евгения не было — только флэшка с файлами, которую, конечно, некуда было вставить.

Со своего места он не мог разглядеть, есть ли кто-нибудь в темной кабине. Тем более что обзор загораживал висевший на стекле со стороны салона светлый прямоугольник — не то правила проезда в общественном транспорте, не то какая-нибудь реклама… Вот, кстати, и текст — но в такой темноте вряд ли удастся что-то разобрать…

— Эй! — громко крикнул Дракин, приподнимаясь. — Я хочу выйти! Я… кажется, проехал свою остановку…

Эта обыденная просьба, адресованная погруженной во мрак кабине взбесившегося трамвая, прозвучала как-то особенно жалко и неуместно. Тем не менее вагон, кажется, начал замедлять ход. Евгений вновь посмотрел в окна слева и справа. Вокруг, вплотную примыкая к путям, тянулся все тот же сплошной лес без единого огонька и признака цивилизации; то же самое, насколько мог разглядеть Дракин, было и впереди. Однако трамвай определенно снижал скорость. «Вот сейчас он остановится прямо посреди леса — и что тогда? — подумал Евгений. — Куда мне идти?» Конечно, никакой это не Измайловский парк, ни один из парков Москвы не может иметь такой протяженности…

Дракин впервые в жизни пожалел, что у него нет мобильного телефона. На вопросы знакомых, отчего он не обзаведется этим почти уже всеобщим аксесуаром, Евгений неизменно отвечал, что не хочет, чтобы его дергали звонками где и когда ни попадя, да и сам предпочитает звонить в комфортной обстановке (лучше всего — перед компьютером, чтобы можно было записать в файл или посмотреть в сети что-то по ходу разговора), а не где-нибудь посреди улицы. Сейчас это уже не казалось ему таким логичным… Впрочем, интуиция подсказывала, что, даже и будь у него при себе сотовый, никакой сигнал здесь поймать бы не удалось. Чем бы на самом деле ни было это самое «здесь»…

Почему-то самая простая и очевидная мысль — распросить о происходящем вагоновожатого — поначалу не пришла ему в голову. Евгений подумал об этом лишь теперь, после бесплодных размышлений о мобильном. Вагон катился все медленней, можно было уже подойти к кабине без особенных помех — но иррациональный страх, совсем не свойственный молодому астрофизику в обычной жизни, сейчас словно приковал его к месту. В какой-то миг он даже порадовался, что тот внезапный толчок не позволил ему подойти к кабине ближе — и что для выхода из трамвая предназначена задняя дверь… Он продолжал разглядывать кабину со своего сиденья. Кажется, если бы вагоновожатый был на месте, то силуэт его головы все же был бы различим над наклеенной сзади бумагой…

«Там никого нет», — подумал Евгений. Но кто же тогда управляет трамваем? Кто начал снижать скорость в ответ на его просьбу? Впрочем, если этот трамвай обходится без мотора, он может обходиться и без водителя… Может быть, зря он попросил остановиться, уж лучше было не обозначать свое присутствие до самого конца пути… хотя конечный пункт этого маршрута вряд ли окажется обычным трамвайным парком. Очень может быть, что там поджидает нечто намного хуже неведомого ночного леса…

В голову упорно лезли всевозможные детские страшилки про «черный автобус», в который садится припозднившийся пассажир (и больше его никто никогда не видит), или про пустой поезд, подошедший к перрону в не обозначенное в расписании время. В детском саду эти истории изрядно пугали маленького Женю. Может быть, пугали даже сильнее, чем большинство его сверстников, ибо он уже тогда обладал научным складом ума — а стало быть, все иррациональное было для него куда ужаснее, нежели для тех, в чью картину мира спокойно вписывались сказки и чудеса. Позже, конечно, он уже никогда не воспринимал страшилки всерьез…

Во всяком случае, трамвай, в который он сел, черным не был. Самый обычный трамвай одиннадцатого маршрута, на котором он ездил множество раз… И вагоновожатый… Евгений попытался вспомнить, обратил ли он внимание на человека в кабине, когда вошел через переднюю дверь и привычно сунул проездной в щель турникета. Разумеется, ему и в голову не пришло разглядывать сидевшего… но кто-то там определенно сидел. Пустой кабина точно не была, уж это-то бросилось бы ему в глаза…

Трамвай почти совсем остановился. Деревья медленно плыли мимо. Снова какая-то ветка проскребла по стеклу, и на сей раз Евгений ее увидел.

Молодой человек и без того был напуган, но это зрелище окатило его ледяным холодом. Ветка?! Скорее мертвая костлявая рука, протянувшаяся из мрака к еле ползущему мимо трамваю! Пять скрюченных узловатых пальцев, сведенных вечной судорогой…

Нет, сердито сказал себе Дракин, это полная чушь. Просто игра воображения. В этой темноте он даже не мог различить таких подробностей! Всего лишь причудливая ветка, не более чем…

Он решительно поднялся с места. Хватит уже этого суеверного вздора! Трамвай сейчас остановится… и он не будет выпрыгивать в лес через заднюю дверь! Он пойдет и потребует объяснений!

Евгений зашагал вперед. Вагон все еще медленно постукивал на стыках, но уже, кажется, из последних сил. Никаких признаков остановки или жилья в окружающей тьме по-прежнему не просматривалось. И с каждым шагом юноша все яснее видел, что в кабине никого нет.

Вслед за детскими страшилками из памяти вынырнул еще один сюжет — «Лангольеры» Стивена Кинга. Там, правда, вместо трамвая был самолет, и вообще основная идея была куда более бредовой, чем в историях про «черный автобус» — мол, люди движутся во времени из прошлого в будущее отдельно от всего неодушевленного мира, который — включая все созданные людьми предметы — на самом деле существует в будущем еще до их появления и остается в прошлом после них, и там, в прошлом, мир пожирают инфернальные твари-лангольеры, причем этот процесс пожирания почему-то касается только земной тверди и никак не затрагивает ни воздух, ни гравитацию — во всяком случае, самолет над образовавшимся Ничем летит совершенно спокойно… Но дело не в этой шизофренической теории, а в том, что через межвременную дыру, куда провалился авиалайнер, живой человек мог пройти только спящим. Бодрствовавшие просто испарялись, от них оставалась лишь одежда, зубные пломбы и кардиостимуляторы… И вот Евгений как раз спал, а второй пассажир и вагоновожатый — исчезли. Правда, толстяк тоже дремал… но он мог проснуться. И никаких вещей — Дракин как раз проходил мимо его места — после него не осталось… ну а кто сказал, что все будет в точности по Кингу? А еще была какая-то христианская фантастика с совершенно такой же завязкой — интересно, кто у кого спер? — но там объяснение было другое: праведников просто забрали в рай разом по всему миру, не заботясь, естественно, участью грешников, внезапно оставшихся без водителей и пилотов. Это, конечно, была не меньшая чушь, чем лангольеры — ни в какого бога Евгений никогда не верил. Впрочем, с этой точки зрения он как раз и получался грешником — то есть и этот вариант тоже подходит… Да нет, бред это все! Все имеет рациональное объяснение!