Джо узнал его даже раньше, чем тот улыбнулся. Он узнал его еще в их последнюю встречу, хотя это показалось совершенной нелепицей. И казалось до сих пор.

Мальчик улыбнулся и помахал рукой, но Джо видел лишь Камберлендскую впадину на месте двух выбитых передних зубов.

Мать и отец прошли мимо по тротуару. Они были моложе и держались за руки. Одеты они были по моде Викторианской эпохи, гораздо проще, чем в те времена, когда он родился. На него они не посмотрели, и, хотя держались за руки, вид у них был не особенно счастливый.

Сэл Урсо, которого не было в живых уже десять лет, поставил ногу на пожарный гидрант, чтобы завязать шнурок. Дион с братом Паоло играли в кости под стеной многоквартирного дома. Он увидел бостонцев, умерших во время эпидемии гриппа в девятнадцатом году, монахиню из школы Врат Небесных — он и не знал, что она умерла. Все здесь давно выбыли из числа ныне живых: люди, умершие в Чарлстаунской тюрьме, люди, погибшие на улицах Тампы, те, кого он убил своими руками, те, кого он приказал убить. Он увидел каких-то незнакомых женщин, самоубийц, судя по шрамам на запястьях у одной и веревке на шее у другой. В конце квартала Монтус Дикс выбивал дерьмо из Рико Диджакомо; женщина, которую он любил когда-то, но уже много лет не вспоминал о ней, прошла, пошатываясь, с бутылкой водки в посиневшей руке, ее волосы и платье были насквозь мокрые.

Это были его мертвецы. Они заполнили улицу и переулки.

Он опустил голову, стоя посреди оживленной улицы Старой Гаваны. Опустил голову и закрыл глаза.

«Желаю вам всего хорошего, — сказал он покойникам. — Желаю вам только хорошего».

«Просить прощения не буду».

Когда он снова поднял голову, Гектор, один из телохранителей, удалялся в неизвестном направлении, скрываясь за углом, куда недавно свернула Грасиэла.

И все вдруг исчезли.

Все, кроме мальчика. Тот стоял, склонив голову, как будто удивлялся, что Джо подошел так близко.

— Ты — это я? — спросил Джо.

Казалось, мальчика смутил этот вопрос.

Потому что это был уже не мальчик. Он увидел Вивиана Игнатиуса Бреннана. Святого Вива. Привратника. Гробовщика.

— Ошибок было слишком много, — мягко произнес Святой Вив. — Слишком поздно возвращаться и все исправлять. Слишком поздно.

Джо даже не увидел пистолета в его руке, пока Вивиан не выпустил пулю ему в сердце. Шума не было, просто негромкий хлопок.

От удара у Джо подогнулись ноги, и он упал на проезжую часть. Он уперся рукой в булыжник и попытался подняться, но подметки скользили по камню. Кровь потекла из дырочки в груди, закапала на ногу. Воздух в легких свистел, выходя через эту дырку.

К Вивиану подъехала дожидавшаяся его машина, какая-то женщина закричала рядом в безнадежной тоске.

«Томас, если ты сейчас видишь это, ради бога, отвернись».

Вивиан нацелил пистолет в лоб Джо.

Джо уперся в булыжники ладонями, силясь придать гневного блеска глазам.

Но ему было страшно. Очень страшно.

И ему хотелось сказать то же, что говорили все они: «Подожди».

Но он не сказал.

Вспышка, вырвавшаяся из ствола, была похожа на сноп падающих звезд.

Когда он открыл глаза, то увидел, что сидит на морском берегу. Стояла ночь. Полная темнота, если не считать белых барашков прибоя и белого песка.

Он поднялся и пошел к воде.

Он все шел и шел.

Но сколько бы он ни шел, никак не мог дойти. Воды он не видел, лишь слышался шорох волн, разбивавшихся в черноте перед ним о берег.

Через некоторое время он снова сел.

Он ждал, когда появятся другие. Надеялся, что они появятся. Надеялся, что здесь есть еще что-то, кроме ночной темноты, пустынного пляжа и волн, которые никак не могут достигнуть берега.