— Это что, проверка? — поинтересовался Дэнни.

Никто не ответил; все просто смотрели на него пристально и серьезно.

Он вздохнул:

— Насколько мне известно, Союз социальной справедливости — это главным образом кафешные интеллектуалы из Восточной Европы. Категорически против войны.

— Против всего на свете, — добавил Эдди Маккенна. — По большей части против Америки. Все это — большевистские «крыши», их финансирует сам Ленин. Цель — устроить беспорядки в нашем городе.

— Беспорядков мы не любим, видишь ли, — заметил отец.

— А галлеанисты? — спросил Мадиган. — Слышал о таких?

Дэнни снова почувствовал, что все изучающе смотрят на него.

— Галлеанисты, — ответил он, стараясь умерить раздражение в голосе, — это последователи Луиджи Галлеани . [29] Они анархисты, против любого правительства, любой частной собственности.

— И как ты к ним относишься? — поинтересовался Клод Месплед.

— К ярым галлеанистам? К тем, кто бросает бомбы? — уточнил Дэнни. — Они террористы.

— Не только к террористам, — произнес Эдди Маккенна. — Ко всем радикалам.

Дэнни пожал плечами:

— Красные не особенно мне досаждают. Мне кажется, по большей части они безобидные. Они печатают свои газетки, а ночами слишком много пьют и беспокоят соседей, когда принимаются громко петь про Троцкого и Россию.

— Судя по всему, в последнее время положение изменилось, — заметил Эдди. — До нас дошли слухи.

— О чем?

— О планах крупномасштабного мятежа, который будет сопряжен с актами насилия.

— Когда это ожидается? И что именно? — спросил Дэнни.

Отец покачал головой:

— Эту информацию не позволено разглашать без крайней необходимости, а тебе пока нет необходимости ее знать.

— В свое время узнаешь. — Эдди Маккенна одарил его широкой улыбкой. — Мы планируем операцию, которая должна сорвать планы радикалов, Дэн. И нам нужно твердо знать, на чьей ты стороне.

— Ага, — пробормотал Дэнни, еще не уяснив себе, к чему они клонят.

Томас Коглин откинулся назад, в сумрак, сигара в его пальцах потухла.

— Нужно, чтобы ты сообщал нам, что происходит в клубе.

— В каком клубе?

Коглин-старший нахмурился.

— В Бостонском клубе? — Дэнни взглянул на Эдди Маккенну. — В нашем профсоюзе?

— Это не профсоюз, — возразил Маккенна. — Он лишь пытается им быть.

— И мы не можем этого допустить, — вставил отец. — Мы полицейские, Эйден, а не простые трудящиеся. Мы должны придерживаться принципов.

— Каких принципов? — спросил Дэнни. — «К чертям рабочих»? — Он еще раз обвел глазами комнату, всех этих мужчин, собравшихся тут в воскресный денек. Его взгляд упал на Стидмена. — А у вас в этом деле какой интерес?

Стидмен мягко улыбнулся:

— Интерес?

Дэнни кивнул:

— Я просто стараюсь понять, что вы-то здесь делаете.

Стидмен побагровел, скосил глаза на сигару, челюсть у него тяжело задвигалась.

Вступил Томас Коглин:

— Эйден, не следует говорить со старшими в таком тоне. Не следует…

— Я здесь, — Стидмен поднял на него взгляд, — потому что рабочие этой страны забыли свое место. Они забыли, мой юный мистер Коглин, что находятся на службе у тех, кто платит им жалованье и кормит их семьи. Вы знаете, к чему могут привести всего десять дней забастовки? Всего десять дней?

Дэнни пожал плечами.

— Они могут привести к тому, что средний бизнес начнет банкротиться. А массовые банкротства вызывают обрушение рынка. Кредиторы теряют деньги. Много денег. И им приходится сокращать собственный бизнес тоже. Банки теряют деньги, вкладчики теряют деньги, их компании теряют деньги, гибнут предприятия, в итоге забастовщики все равно теряют работу. Поэтому сама идея профсоюза имеет в основе своей червоточину, поэтому не пристало разумным людям обсуждать ее в приличном обществе. — Стидмен отпил бренди. — Я ответил на ваш вопрос, юноша?

— Не совсем понимаю, как приложить ваши рассуждения к государственному сектору.

— Для этого сектора они втрое вернее, — ответил Стидмен.

Дэнни натянуто улыбнулся и повернулся к Маккенне:

— Что же, Служба особых отрядов теперь преследует профсоюзы, Эдди?

— Мы преследуем подрывные элементы. Тех, кто представляет угрозу обществу. — Он расправил широкие плечи, глядя на Дэнни. — Мне нужно, чтобы ты где-то набрался опыта. Лучше начинать на местном уровне.

— В нашем профсоюзе.