Анаис выпустила меня, и я не знала, что сработало: имя местных божеств или факт, который уже можно было проверить. Я пыталась отдышаться, во всем был один плюс — очередная встряска согнала с меня невыносимую сонливость, и у меня затеплилась надежда, что я сперва закончу дела, а потом упаду и просплю, сколько получится.

— Следи за хлебом, Фуко, — прокаркала я, и все на него посмотрели. Отлично, значит, сожрать лишнее ему уже не позволят, ибо кто устережет самих сторожей. — Пойдем, — кивнула я Анаис. — Сама все увидишь. Только это был последний горшок, — напомнила я еще раз с очевидным упреком.

— Тут есть еще, — подала голос Люсьена, отправилась за стойку и в самом деле вытащила оттуда горшок. Неизвестно, что в нем было, что-то жирное, но, судя по запаху, съедобное. Я вручила горшок Анаис — пусть у нее будут заняты руки.

Если я смогу вернуться в свой мир, если мне выпадет такая возможность, что я напишу? «Пособие для выживания в экстремальных условиях для попаданок»? Как художественная литература должна иметь определенный успех, только вот я в жизни не писала ничего, кроме курсовых, статей, регламентов и монографий.

— Погоди, — придержала я Анаис, когда мы зашли за лестницу и услышать нас не могли. — Там два трупа. Что нам с ними делать?

Руки Анаис дернулись, я взглянула на горшок с подозрением. Слишком мал для того, чтобы его надеть мне на голову, слишком хрупок, чтобы пережить удар по моей голове.

— Откуда они там взялись?

— Я видел, как сюда зашли три человека, — поделилась я, не сочтя нужным скрывать подробности. Но не все. — А потом видел, как один из них отсюда вышел. Где были еще двое, я тогда не знал, но потом, когда стал осматривать дом… — Я подошла к двери, легонько ее толкнула. — Дверь не сразу открылась, одно из тел подпирало ее изнутри. Они зарезали друг друга, а тот, третий, этого, я полагаю, так и не узнал.

Анаис смотрела на меня недоверчиво, но я очень надеялась, что разум возобладает. То, что я, такая тощенькая пигалица, способна справиться даже со средней мещанкой, вызывает сильные сомнения у любого здравомыслящего человека.

— И вот еще что, — продолжала я, раз уж Анаис развесила уши. — Лазарь торговал питейными травами. Что-то знаешь о них?

— Еще бы, — тоже негромко, в тон мне, отозвалась она. — Можно заваривать для бодрости, можно от простудной хвори, можно роженице давать. Вот для бабы я тебе что угодно намешаю, а остальное — уж извини. Так, для девочек своих сама у Лазаря покупала, драл, паршивец, с меня три шкуры.

— Для чего твоим… девочкам эти травы?

— Известно для чего, — хмыкнула Анаис. — Хотя тебе, наверное, нет. — Она пожевала губами, думая, как бы мне попонятнее объяснить. — Роды — это больно, невинная твоя душа, а чтобы родов не было — так и еще больнее…

— Сможешь найти эти травы? — перебила я. — Знаешь, как они выглядят?

— Если есть — чего не смогу. Только Фредо они уже вряд ли помогут.

— А ты попробуй, — предложила я и толкнула дверь сильнее.

Я, конечно, пролезла в щель, Анаис пришлось сделать для себя проход шире, но она даже горшок мне не отдала. Все так же темно, пахнет… пованивает, с досадой отметила я, от тел надо избавиться срочно. Анаис мельком взглянула на трупы, прошла к крану, только тут передала горшок мне и резко нажала на рычаг.

Из крана с фырчанием полилась сильная вонючая струя. Я стояла, и скрестила бы на груди руки, если бы мне позволял горшок, а вода все лилась, и я гадала — чем она воняет, чем? Нечистоты? Нет, непохоже, да и как бы они сделали водопровод с подачей воды прямо из сточной канавы?

— Не врал, — с искренним изумлением заметила Анаис. Я пожала плечами. — Ну? Она все такая же дрянная, сливай не сливай. И воняет тухлыми яйцами.

— Откуда она идет, как ты думаешь?

— Думать нечего. Она тут в городе одна сохранилась, скважина. Ее еще до большого пожара пробили, был тут такой купец заезжий, Марио… А потом мало у кого трубы остались, — пробормотала Анаис. — Ну, в моем веселом доме была труба, а как прохудилась, мы ее и забили…

Скважина?.. Тухлые яйца?.. Сероводород?

Анаис опять нажала на рычаг, словно рассчитывая, что где-то там что-то по волшебству переключится и вода пойдет наконец чистая, а я стояла, гипнотизируя струю, брызгавшую во все стороны, и чувствовала себя как человек, которому показали изнанку фокуса или рассказали конец интересного детектива, и смысл пропал читать еще двести страниц.

Вся семья Лазаря умирала? Проклятый дом? Неудивительно, потому что отравление сероводородом запросто могло отправить на тот свет любого человека с ослабленным организмом, вдыхал он пары или пил эту воду. Правила посещения сероводородных купален в числе прочих туристических мест повышенного риска я разрабатывала, только вот химическую и медицинскую часть писали эксперты — соответственно химик и два доктора, а я из их объяснений уже ничего не помнила… А в самих купальнях никогда не была.

Никто никогда не знает, о чем придется в будущем сожалеть.

Я поставила горшок на раковину и отвела руку Анаис от рычага. Выжившие Лазарь, его жена и мать, наверное, предпочитали пить разбавленное вино, как и все в этом веке, у кого была такая возможность. А может, и не разбавленное вовсе. А остальные — отец Лазаря, сын Лазаря и его жена, кто-то еще — мир их праху.

— Можно сказать, что воды у нас нет, — буркнула я. Поблагодарить Анаис за то, что она дала мне ключ к разгадке? И посеять в ней еще пару зерен сомнения. — Но раз уж ты здесь, давай спустимся и посмотрим, что там внизу, в подвале.