Похоже, что немного перестарался, мужик вскрикивает от сильной боли, пока я трясу его кулак и командую:

— Бросай! Кости переломаю!

Нож он выпустил из ладони, тот стукнулся о пол и тут же в дверях появился один из тех самых налетчиков. Похоже, страхует своего старшего, или кто он там еще для него. Он кинулся ко мне, широко размахиваясь кулаком, там широко это делая, что можно было зевнуть за это время, злобно зашипев:

— Гела!

Я отпустил вторую руку местного предводителя и ладонью на рывке встретил помощника по лбу, глаза у того закатились и он свалился мне под ноги. С немалым таким грохотом от роняемых табуретов, но, никто не прибежал смотреть, что тут у нас творится. Все из прислуги хорошо знают, что свидетели происходящего точно не требуются местным бандитам ни в коем разе. Сами разберутся и все порешают без помощников.

За это время старший опомнился, резко присел, оставив одну руку на столе в моем капкане, подхватил упавший нож и из-под стола попробовал снова ударить меня в руку.

Видно, какой-то совсем глупый попался мне авторитет Гела, не понял еще, что я превосхожу его и в скорости, и в силе очень значительно. Я прихватил пальцами его ладонь с ножом, повел дальше и воткнул острие прямо в его кисть, пробив ее насквозь.

Надоело мне с ними возиться, придется реально калечить и ломать, чтобы настоять на своей точке зрения.

Но, все же лучше для меня вопрос будет сейчас решить как-то, чем потом удирать из города и снова начинать такие же телодвижения в новом месте. Поэтому только пробил руку и выслушал сдавленный стон из-под стола.

— Вылазь! Поговорим, как мужчины! — забывая говорить на местном диалекте, скомандовал я.

Гела выбрался из-под стола, теперь злобно и затравленно смотрит на меня и на свою пораненную ладонь.

— Кароч, понял я, что обман эта книжка. Давай решать по-другому, — я выдергиваю нож из ладони и протерев кровь о скатерть, прячу себе в карман.

Мужик пока упорно молчит, впрочем, я и не жду быстрого, да еще откровенного разговора.

Тут очухивается телохранитель и заполошно на подгибающихся ногах пытается подняться, понимая, что главный все еще испытывает серьезные проблемы. Я снова хлопаю его по лбу и отправляю обратно на пол.

— Со всеми твоими так будет. Так что, скажи им не лезть, — командую ему я и кидаю салфетку, — Перевяжи ладонь. Пойдешь со мной и все покажешь.

— Куда пойдем? — не понимает он, но, споро обматывает рану тканью.

— К покойнику, — отвечаю я ему, подхватываю за локоть и подталкиваю вперед к двери.

Однако, вспомнив кое-что, быстро произвожу обыск карманов и пояса задержанного главаря. Три мои сотни и полторы уже его возвращаются ко мне, а попытавшийся дернуться Гела тонко стонет, почувствовав свою явную беспомощность сейчас и свои нежные кости в неумолимо сжимающемся стальном капкане моих пальцев.

— Зови извозчика! — я провожу его по залу заведения, бдительно присматривая за вожаком бандитов и его сторонниками, однако, больше никого не вижу, даже этот с крысиной мордой куда-то исчез.

Наверно, за подмогой побежал.

Стоянка местного такси прямо рядом с кафе-шантаном, поэтому идти никуда далеко не требуется. Гела как-то громко называет адрес, куда ехать, усатому грузину, похоже, чтобы слышали остальные извозчики.

— Перебью всех и тебе голову назад поверну против часовой стрелки, — усмехнувшись на такой незамысловатый маневр, сообщаю я главарю.

Вскоре мы катимся куда-то по старому городу дальше, но, едем недолго, десять минут и все, вылезаем около длинного, белого барака на окраине. Гела пока сидит рядом со мной, руку я его отпустил, однако, деться ему пока некуда, я в любом случае успею его схватить.

Он уже понял, что я прямо какой-то терминатор, пусть он этого понятия и не знает, но, скорость моих ударов и безошибочных перехватов его руки произвела на него большое впечатление. А еще больше — та неумолимая стальная сила, которая его, очень крепкого мужика, заставляет чувствовать себя совсем беспомощным младенцем.

Мы выпрыгиваем из кибитки, я прихватываю снова за локоть бандита и киваю головой извозчику:

— Подожди здесь!

Гела толкает дверь во второе по счету помещение, оказывающееся одной комнатой, где на проваленной кровати лежит страшно худой, весь мокрый мужчина уже непонятного возраста. Перед ним на полу стоит грязное ведро, в нем плавают кровавые ошметки. Мужчина поднимает голову, но, ничего не говорит, сил у него на какие-то разговоры и сопротивление точно не осталось.

— Он — хозяин книжки! Умирает от туберкулеза! — указывает на него Гела, прикрывая рот рукой.

Понятно, боится заразиться сам, наверно, и не ходил сюда вообще. Его бандиты просто забрали документ у подходящего по всем нужным мне параметрам умирающего мужика.

Мне становится все понятно, умирающий просто откидывается на спину и неподвижно смотрит на нас.

Потом это движение не проходит для него напрасно, он содрогается всем телом и долго выплевывает в ведро и мимо его остатки своих легких.