Шрифт:
Дверь издает хлопок и Айкел ставит меня на ноги, медленно подходя к кровати, у которой тускло горит ночник в виде мотоциклетной шины.
– Не вижу своего приза, – усмехаюсь я, заправляя волосы за уши, и внимательно отслеживаю его дальнейшие действия. Рик стягивает хоккейную джерси4 и, прикусив губу, бросает ее в мою сторону.
– Надень это и сядь на меня сверху, если хочешь получить свой приз, Ханна Монтана.
Закатив глаза, быстро подхожу к кровати и натягиваю командное джерси «Термитов» поверх своего платья.
– Надеюсь, ты помнишь, какой приз я жду, Оливер Оукен5?
– Прекрати паясничать, малышка. Я тебя не разочарую, – он демонстрирует ослепительную улыбку, – обещаю.
Стянув резинку с запястья, затягиваю высокий хвост и седлаю Рика верхом, плотно прижимаясь коленями к его бедрам. Мое короткое платье моментально ползет вверх, скрываясь под джерси его хоккейной команды.
– Тебе чертовски идет. – Он крепко сжимает в кулаке атласную ткань и тянет ее на себя, накрывая мои губы головокружительным поцелуем, который моментально вызывает дрожь по телу. Его нежные пальцы медленно перемещаются с талии на мои ягодицы.
– Камера, – бормочет Айкел, отстраняясь от моих губ всего на мгновение.
– Что? – спрашиваю прямо в поцелуй.
В этот самый момент его нежные прикосновения становятся грубыми. Он плотно прижимает меня к себе, насильно двигая моими бедрами.
В комнате загорается яркий прожектор, но я не могу разобрать, что происходит. Рик перехватывает меня за шею, придавливая к своей груди.
– О да, малышка! Проклятье. Ты такая горячая…
– Снято! – произносит ехидный голос за моей спиной, и я застываю от ужаса.
Глава 2
? She Knows – J. Cole feat. Amber Coffman, Cults
Ханна
Хочется пить…
Холодные струйки воды попадают на мое лицо, и я пытаюсь поймать их губами. Солнце невыносимо печет кожу.
Где я? Это Йосемитский водопад? Как я оказалась в Калифорнии?
– Ханна Уэндел, если ты сейчас же не поднимешь свою задницу с газона, я сожгу к чертям твою консервную банку!
С непонятным кряхтением и тяжестью я приоткрываю глаза.
Один, а за ним и второй. Солнце светит так ярко, что мне все еще верится в то, что я нахожусь на западном побережье, а не в штате Мичиган.
Быстро проморгав, кулаками тру ноющие от жжения глаза и с невыносимым усилием открываю их снова.
Если честно, лучше бы я не делала этого. Мне гораздо больше нравился водопад, нежели понимание того, что это был просто охренительно райский сон.
Естественно, я не в Калифорнии. Я, черт возьми, лежу звездой на газоне у дома рядом со своим мото-малышом, который выглядит явно лучше моей перепившей задницы. Йосемитский водопад? Да, это точно он, если мой отец протянул трубы нашего водопровода прямиком из Калифорнии.
Вытираю лицо рукой, щурясь от солнечных лучей, которые вызывают у меня отвратительно незабываемые флешбэки вчерашней вечеринки.
Чертов Рик-кучка-дерьма-Айкел. Будь проклят!
Положив голову обратно на траву, стараюсь не двигаться, чтобы избавиться от пульсирующей боли в затылке и висках. И только она начинает отступать, как отец бросает садовый шланг и, подхватывая меня под локоть, поднимает на ноги.
– Ты совсем потеряла рассудок, Ханна! Мало того, что ты нарушила наш договор «Код красный»6, так тебе еще хватило наглости прислать мне видеоотчет. Ты хоть представляешь, каково это проснуться в четыре часа ночи и увидеть, как твоя дочь несется по трассе со скоростью триста миль в час?!
Задница. Я планировала отправить это видео дяде Джеку, но вчерашнее мое состояние…
– Ты перешла дозволенную черту!
Отец тащит меня, как мешок с дерьмом, в сторону дома. Мир плывет перед глазами. И теперь я не в Калифорнии, и даже не в родном Энн-Арборе. Я в Диснейленде. Катаюсь в гребаной чайной чашечке из «Красавицы и чудовища», которая медленно кружится под детскую песню из мультика, вызывая у меня тошноту.
Мой желудок реагирует на это агрессивно и явно хочет избавиться от выпитого вчера.
Нет, нет, нет… Не сейчас. Дыши, Ханна! Ты дома. В родном Энн-Арборе. Никаких аттракционов здесь нет.
Мысленно бормочу, пытаясь убедить свой воспаленный мозг, что самое время просто успокоиться.
Вдох… Выдох.
Вдох… И медленный выдох.
На мгновение кажется, словно это действительно работает, и тошнота отступает. Но ровно до того момента, пока мы не подходим к лестнице и я делаю первый шаг.
Головокружение и головная боль усиливается, а отец не дает ни одного шанса даже на миллисекундную остановку.