На лице старика проступает ярость, и беспросветный мрак окутывает пришельца с топором, разрывая его плоть и ввинчиваясь куда-то под кожу.

В это время Драгорад — великан в человеческом теле, хватает одного из чужаков и с силой вбивает его в каменный пол. Взметнувшаяся нога Мишутки падает на яйцеголовый затылок и размазывает его в кровавое месиво. Другого пришельца исполин с размахом ударяет своим тяжёлым двуручным молотом. Череп кселари лопается, как перезрелый плод.

На другом конце зала один из нападавших взлетает к потолку. Вокруг него кружится тёмная дымка, подобная стае мошкары. Он направляет руку в сторону ближайшей группы людей, и Кирк Томсон вместе со своей охраной оказывается окутан мраком. Оттуда раздаётся хруст костей, тошнотворные хлюпающие звуки и предсмертные вопли. Когда тьма рассеивается, остаются лишь искажённые трупы с вывернутыми конечностями и застывшими в ужасе лицами. Их вены вздулись нездоровым тёмным цветом, а тела разлагаются прямо на наших глазах.

Мерзавец, конечно, но смерть плохая. Такой и врагу не пожелаешь.

Одиссей отдаёт чёткие команды своим соклановцам. Они действуют слаженно, укрывшись за спешно созданными стационарными энергетическими барьерами. Оттуда засыпают врагов градом пуль. Пришельцы падают, изрешеченные эскадием.

— Держать строй, спартанцы! — громыхает Одиссей. — Огонь по главной цели!

Он активирует что-то из своих способностей, и фигуру летуна подсвечивает ярко-алый контур. Под сфокусированным огнем тот не может устоять, и вскоре рушится, шмякаясь о пол.

Поодаль от них смуглокожий Фарис взмывает в воздух и направляет своё пылающее копье вниз.

— Гори в аду, иблис! — выплёвывает он.

Огненный штопор обрушивается на дальнего пришельца, сжигая его дотла. Воздух наполняется вонью палёного мяса и предсмертным визгом.

Мэй достаёт свой огромный тесак, отражая атаку, направленную на Императрицу. Удары телохранительницы поражают своей точностью и эффективностью. Отсечённые конечности и фонтан зелёной крови взметаются вверх. Ничто не может остановить ярость китаянки.

— Держитесь позади, госпожа! — впервые заговаривает она.

Пока я выбрасываю молнию в сторону дальней цели, Санта Муэрте поднимает армию мертвецов. Убитые в этом жестоком бою неохотно встают, чтобы броситься на кселари и начать рвать их зубами и когтями. Гнилым телам не страшны повреждения и повторная смерть.

— Я повелеваю мёртвыми, а вы скоро присоединитесь к ним! — шепчет Мария.

Её спину прикрывает Эль Гато. Он мечется между кселари, нанося молниеносные удары кинжалами. Его лезвия пропитаны чем-то смердящим, наверняка смертельным ядом, и каждое ранение приносит врагам мучительные страдания.

— Два в минусе, осталось сотня, — ухмыляется испанец, вспарывая горло очередному кселари.

— Нужно прорваться наружу, иначе здесь нас всех и положат! — перекрикивая шум, орёт Одиссей.

На короткий миг в зале становится спокойно. Выжившие люди с ошалелым видом переглядываются. Повсюду валяются искромсанные тела, конечности и кишки. Кровь алая и изумрудная покрывает стены и потолок. Со стороны открытых дверей доносится эхо приближающихся шагов.

Побеждённый отряд кселари — всего лишь авангард. К залу саммита приближается подкрепление. Мерцание их оружия освещает туннели тревожным светом.

— Идут! — кричу я. — Выдвигаемся навстречу!

Мы с друзьями и примкнувшими к нам бойцами устремляемся в темноту переходов. От избытка адреналина дрожат руки. Сердце колотится, перегоняя кровь по жилам. Несмотря на всю тревогу и напряжение, я чувствую себя невероятно живым.

Свернув за угол, наш отряд оказывается лицом к лицу с десятком бойцов. Их маски превращают понятные человеческому разуму лица в бездушные личины. И всё же страха нет — одна решимость сражаться до конца.

— Бей! Бей! — я стреляю первым, активируя Барабанный каскад и Пригоршню пуль.

Кселари рушится с массивной дырой во лбу.

Завязывается кровопролитная битва. Воздух сотрясается от взрывов и выстрелов в узком пространстве туннеля. Огненные и ледяные росчерки мечутся туда-сюда. Гудит плазма, вопят раненные.

Тай молниеносно разит врагов своим мечом. Гидеон посылает в пришельцев вихри пламени. Девора мечет скрученные в несколько раз пруты арматуры. Шелкопряд утаскивает во тьму, кричащего пришельца. За короткое время мне приходится столько раз перезаряжать оружие, что всё это начинает сливаться в какой-то один сплошной дурной сон.

Вместо револьверов я сжимаю автомат — ту самую Швейку и поливаю эскадиевыми иглами толпу врагов. Почти нет необходимости целиться в текущих условиях.

Их слишком много. Мы отступаем под их натиском. Один из лучей прошивает моё плечо. Здесь слишком много врагов, чтобы предупреждение от Инстинктивной бдительности позволило адекватно определить источник угрозы и вовремя среагировать на него.

Защитный барьер уходит на перезагрузку. Я стискиваю зубы от боли, но продолжаю отстреливаться. Правая рука практически висит плетью. Регенеративный инъектор, благодаря Модулю управления, автоматически вкалывает мне целебную смесь.