— Крысиным волком?

До меня не дошел смысл слов Поурса, и потому я переспросил, вытирая лицо холодным и влажным от пота полотенцем.

— Я говорю: крысиный волк! — повторил Поурс.

— Что еще за крысиный волк?

Поурс открыл рот, намереваясь ответить, но в этот миг из-за ширмы появилось лицо бородача. Я просил его строго следить за моим временем, и он не позволял мне расслабляться:

— Бонуэр, пора!

— Иду!

Ноги по-прежнему дрожали, но я поднялся и направился к тренажеру, которому предстояло привести в порядок мою спину. Последовал новый раунд истязаний. Когда я освободился из механических объятий, спина болела так, словно по ней долго молотили стальным прутом. Постанывая, я добрался до заветной скамьи и рухнул на нее. Поурс, который упорно не желал утруждать себя упражнениями, подал мне кружку с водой. Лязгая зубами о край, я осушил ее до дна, после чего накрепко прилип к стене. Мышцы яростно протестовали против подобного обращения, каждый мускул орал, требуя передышки. Я внимал их воплям и даже мысленно кивал в ответ, соглашаясь, но бессмертный червяк, таящийся в глубине души, с усмешечкой шептал так, чтобы не быть услышанным: ты все равно поднимешься и будешь работать дальше. И я знал, что так и будет, что через положенные пять минут я поднимусь и направлюсь к металлической дуге, которая должна помочь мне укрепить руки.

Я слишком пристально внимал голосу черного червячка и не сразу обратил внимание на то, что Поурс обращается ко мне.

— Так вот, я говорю: крысиный волк. Сказать по правде, у меня не было сил на расспросы, но я не хотел обижать Поурса — он был добр ко мне. И поэтому я изобразил на лице удивление:

— Разве такое бывает? Это что, аллегория?

— Никаких аллегорий. Крысиный волк существует в действительности.

— Шутки генетиков?

— Нет, вполне естественное с биологической точки зрения существо. То, что делает его необычным, следует отнести скорей к области психики.

— Крыса и психика! — Надеюсь, на этот раз мой смех прозвучал достаточно естественно. — О какой психике можно вести речь, когда говоришь о крысе?

— Все животные, несмотря на свою кажущуюся примитивность, обладают психикой. А когда речь заходит о животных социальных, подобных крысам, их психика во многом сравнима с человеческой.

— Вот уж никогда бы не подумал! И что же этот твой крысиный волк? Чем он занимается? Бегает по крысиным лесам?

Моя ирония нисколько не смутила Поурса.

— Истребляет себе подобных.

Я понимающе кивнул:

— Крыса-преступник.

— Бери выше! Профессиональный убийца!

— Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что эта крыса существует для того, чтоб убивать?

— Да. Точнее, ее создают для того, чтобы она убивала.

— Невероятно!

— Если хочешь, я расскажу об этом поподробней.

Я был не прочь послушать занятную историю, по крайней мере мое тело голосовало за это каждой своей клеточкой, но в этот миг из-за ширмы появилась бородатая физиономия. Я был близок к тому, чтобы возненавидеть ее.

— Бонуэр!

— Иду, шеф! — Подмигнув Поурсу, я поднялся: — Еще поговорим.

Поурс кивнул. Похоже, он слегка расстроился оттого, что не сумел в должной мере заинтриговать меня, но мне не было дела до его настроения. У меня была цель, и я не собирался отступать от нее.

Новое испытание измучило меня совершенно. Прежде я едва передвигал ноги, теперь, вдобавок к этому, не мог поднять руки. Если бы Поурс захотел, он мог бы просто-напросто задушить меня, словно куренка. Слава Богу, мой напарник был настроен более чем миролюбиво. Поглаживая себя ладонью по наголо остриженной голове, он рассказывал о царств крыс, выказывая при этом недюжинные познания, позволявшие думать, что я имею дело либо с профессионалом, либо с редкостным извращением из числа тех, что молятся Луне или подглядывают сквозь щелку в мужском сортире.

— Существуют два полярных мнения. Одни считают, что крыса — однозначно агрессивное существо, другие признают ее трусливой и потому способной на агрессию лишь в случае реальной угрозы для жизни. Так сказать — ответная реакция инстинкта самосохранения. Оба мнения имеют своих сторонников и оба они, по моему глубокому убеждению, неверны. Крысы — как люди. Они агрессивны и трусливо-миролюбивы одновременно. Но если у людей данные качества, я имею в виду агрессию и трусость, зависят от склада характера, то у крыс в большей степени — от вида.

— Разве крысы чем-то различаются между собой?

— О да! — Поурс заметно оживился. Вне сомнения, данная тема была близка ему. — Лишь профаны полагают, что все крысы похожи одна на другую. На деле существуют два вида крыс — серые и черные. Черные предпочитают питаться с помоек, серые обычно селятся рядом с человеком, в его доме. Своеобразная иерархия, зависящая от вида. Теплое место всегда занимает тот, кто сильнее.

— Неужели черная крыса слабее? — Признаться, я почти ничего не знал об этих тварях, но пару раз мне приходилось видеть черных крыс, и они произвели на меня самое отталкивающее впечатление. — Она выглядит столь мерзко!

— Ты прав! — поспешил поддержать меня Поурс. — Внешне черная крыса куда более отталкивающа, и, может быть, именно потому кажется, что она более агрессивна, но на деле это не агрессивность, а активность. Если бы речь шла о человеке, я бы определил подобное поведение как суетливость. Черная крыса напоминает воришку, забравшегося в чужой чулан. Серая — хозяин. Чулан принадлежит ей, и потому она ведет себя соответственно — неторопливо, обстоятельно, пожалуй, нагло! Она не скрывается сломя голову в щели, едва заслышав шаги человека, и не бросается прочь при виде кошки. Она отступает, всем своим видом показывая, что готова дать отпор…