– Они же с такой высоты в лепёшку разобьются! Какой смысл? – не понимал противника Рафаэль.

– Стреляем! – чуя подвох, скомандовал я и выпустил болт в падавшую на нас тушу.

– Залп! – из башни крикнул лейтенант.

Щелчки тетив слились в единый звук. Стрелы мелькнули в воздухе тёмными росчерками и исчезли на фоне темнеющего неба. Наш отряд выстрелил вместе с лучниками. На второй залп времени не оставалось.

– В люк! – гаркнул я.

Ундэс влетел в башню первым. Что-то он знал о толстяках, не зря же перепугался. За ним прыгнул Раф, Немой замешкался, и я столкнул его вниз. С грохотом сверзившись, он, наверное, мысленно обругал меня последними словами. Особенно после того, как я едва не рухнул на него сверху.

– Какого вы тут забыли, тупые макаки?! – рыкнул лейтенант. – Бегом на крышу!

По башне ударили сверху, отчего она вздрогнула, с деревянных перекрытий потолка посыпалась пыль. В дверном проёме было видно, как метрах в двадцати от нас на мерлон налетел раздувшийся труп. Гнилая плоть лопнула с оглушительным хлопком, забрызгав лучников и щитоносцев ошмётками желеподобного мяса. Спустя мгновение воздух над жаровнями воспламенился, образовав огненное облако, поглотившее клановых воинов и стрелков. Оно просуществовало всего секунду и развеялось, но огонь на людях продолжал гореть, сея панику в рядах клановцев. Некоторые, вопя и стараясь сбить с себя пламя, падали со стены.

На внешней стене уцелевшие командиры старались взять бойцов под контроль, им это даже кое-как удавалось. Пока защитники справлялись с беспорядком на своих позициях, армия некромантов пришла в движение. Проходя сквозь призраков, мертвецы хлынули к городу-крепости. С повозок и платформ срывали покрывала из шкур и кож, обнажая горы тел вперемешку со щитами, доспехами и оружием.

Ветер донёс до нас зловоние разложения.

– На крышу! – заорал лейтенант, брызжа слюной.

– В трупы закачали газ. Нельзя выходить из башни хотя бы минуту, пусть развеется, – предостерёг я.

Слова застряли в горле. Груда разорванной плоти, повисшая на мерлоне, куда угодил десантировавшийся «толстяк», задрожала и развернулась подобно бутону кошмарного цветка. Из неё, цепляясь когтистыми пальцами, показалось тонкое скелетоподобное существо, покрытое кровью. Череп, позвоночник с рёбрами, и вот, создание вылезло целиком: величиной с карлика или шестилетнего ребёнка, с полупрозрачной кожицей, позволявшей разглядеть сеть кровеносных сосудов. Диспропорционально выпяченный живот заполняли сизые и зеленоватые внутренности. Тварь прыгнула на спину ближайшего человека, ухватившись за лицо и вогнав когти в глаза. Второй рукой кромсала горло, подставляя беззубый рот под струи крови.

Товарищ гибнущего лучника замахнулся коротким мечом-акинаком и как-то неторопливо рубанул, точно в замедленной съёмке. Существо оказалось проворнее. Оно соскочило со спины упавшего на колени клановца и, юркнув между ног другого стрелка, ловко взобралось ему на шею. Тот ткнул мечом над собой в надежде поразить врага и промахнулся, а тварь уже разрывала ему лицо когтями, снимая кожу пластами и добираясь до глаз.

Над нами зашуршало. Я вспомнил летевший к нам на крышу труп. Какая нечисть из него вылезла, известно только некромантам, его создавшим.

– Немой, следи за люком. Ундэс, Раф, перезаряжаемся. Ундэс, смотри за уродом на стене.

– Рубите тварь! – Лейтенант, забыв о нас и надев шлем, вынул меч из ножен и метнулся к алому существу.

Я перезарядил и сосредоточился на видении внутреннего огня. Искорка вспыхнула, обдавая успокаивающим теплом. Потянуться к пламени, зачерпнуть ладонью. В руке зажёгся огонёк. Провёл им по болту, заставляя загореться древко и затлеть ложе арбалета. Понравится нежити жгучая начинка? Проверим.

Из люка по приставной металлической лестнице скатился комок слизи, плохо видимый в полутьме. Реакции Немого позавидовал бы любой клановец, находящийся на стене и отравленный ядовитым трупным газом. Наш здоровяк обрушил палицу на собиравшуюся отскочить тварь, припечатав нижнюю часть худого тельца к полу. Кровавый карлик безмолвно заскрёб когтями по каменным плитам и рванулся в попытке достать ноги Немого. Палица раздробила уродцу таз, что не повлияло на его подвижность.

Болт Рафа высек сноп искр из пола в сантиметре от жуткого создания. Ундэс стрелял точнее, всё-таки опытный рыскарь, приученный к самострелу и луку. Болт по оперение воткнулся в лишённую кожного покрова грудную клетку и умерил прыть карлика. Выпущенный мною снаряд пробил маленький череп. Тварь выгнулась дугой, раскрыв безгубый рот, дёрнулась из последних сил и, наконец, затихла.

Для надёжности растоптав пяткой простреленную голову, я обернулся к дверному проёму. На стене лейтенант добивал первого уродца, схватив левой рукой за короткую шею, а кулаком правой в кольчужной перчатке методично превращал морду в склизкую кашу. Из глазницы мечника толчками выплёскивалась кровь.

– Хилые юниты у некромантов, – поделился впечатлением от творения Пастырей Рафаэль.

– Поодиночке оно бы нас на раз порвало, – возразил я. – Видал, какие выкрутасы его сородич выделывал с клановцами?