Да. Он обожал её. Когда Алиса поняла, что Хев не причинит ей вреда, и доверилась ему, в его глазах появилось обожание. Он тогда схватил её, как хватают долгожданное, что не хотят отпускать. И ей нравилось это. Быть в коконе его тела, чувствовать его хриплое сбивчивое дыхание, знать, что он теряется из-за неё. И почему её бывший всегда хотел сохранять трезвую голову? Ей нравилось, что Хев сошёл с ума. Она тоже сошла. Там, в приватной комнате, среди плёток, чёрной кожи и металла, на неё снизошло успокоение. Ей было хорошо. И ей хотелось ещё.

То, что случилось потом, когда Хев, надавил на Алису, выбило её из колеи. Это было, как прыжок в холодную воду. Ярость Хева всколыхнула старые воспоминания, и в её голове зазвучал не хриплый бас, а холодный баритон, отдававший команды на чистом русском. Сразу вспомнилась боль, вспомнился ужас. Тогда, неопытная и наивная, она доверилась Ему полностью, и они не оговорили стоп-слово. И он остановился, только когда насытился. К этому моменту Алиса была полностью раздавлена. В её голове тогда не осталось ничего, кроме немого крика. Он запретил ей даже кричать, и она послушалась, чтобы избежать новой боли.

Потом Он убеждал её, что смог погрузить её в сабспейс, и что именно этим Алиса должна была наслаждаться. Он убеждал её, что она не справилась с ролью его Нижней. После этой отповеди Алиса заблокировала Его везде, где смогла, сменила место жительства и ни разу больше не видела, к своему счастью. Потом общие знакомые говорили, что Он искал её. Алиса была рада, что не нашёл.

Много позже, когда Алиса решилась изучить Тему самостоятельно, пусть и только в теории, она поняла, что Он нарушил все три основных правила: безопасности, разумности и добровольности. Он вёл себя недопустимо. Он был обычным садистом, а не Верхним. Алиса высказала всё, что думает, когда собирала вещи, оставшиеся в его доме. Он убеждал её, что Его ни за что не накажут, поскольку всё происходило по взаимному согласию. И Алиса крепко пожалела, что тогда поверила Ему и побоялась пойти в полицию. Но было поздно. Давность лет…

Он сломал её в тот день, и она долгие годы не подпускала к себе никого, долгие годы остро ощущала свою беззащитность, слабость, малость. От неё потребовалось недюжинное мужество, чтобы сбросить с себя эти воспоминания и снова попытаться вернуть себе полноценную жизнь.

И ей несказанно повезло повстречать на своём пути Хева. Если бы он не спугнул тех двоих, Алиса, пожалуй, сбежала бы из клуба и прожила бы всю оставшуюся жизнь, как монашка. Но Хев её спас. А потом подарил ей именно те ощущения, которых ей хотелось. Она подозревала, что её бывший извратил всё, что между ними было, и что она не была ни фригидной, ни зажатой, ни холодной. Но Хев заставил её поверить в это. Почувствовать. Это было именно то, что ей нужно.

Даже убегая от него, Алиса понимала, что её выгнало не его поведение, а воспоминания о Нём. Тело, напитанное адреналином, несло её через танцпол и дальше – на улицу, но разум уже очищался от болезненных картинок. Пришло осознание, что Хев не был причиной её страха. Он был доминантен, резок, но не жесток. Он даже не был с ней груб. Он вёл себя гораздо мягче обычных Верхних. Всё было в её голове.

В её памяти возникло его лицо, когда Хев разжал руки, чтобы отпустить её. В его глазах были вина и печаль. Он жалел, что испугал её, и сделал то, что должен был, чтобы она успокоилась. Он отпустил её, хотя не хотел этого. Она точно видела его огорчение в тот момент, когда пятилась от него. Хев усилием воли держал себя на месте.

Сейчас она могла поклясться, что он хотел удержать её. Но не для наказания, а для того, чтобы снова окутать её своим телом и успокоить. Он звал её прийти к нему снова. Теперь, когда панические мысли отступили, она поняла, что хотела бы этого. Хотела бы снова испытать это умиротворение, что Хев смог ей подарить. Закутаться в него, распластаться в его стальных руках и забыть обо всём.

Правда, теперь совершенно непонятно, захочет ли он видеть ту, что сбежала от него после первой же сцены. Обычно Верхние не бегают за Нижними, если, конечно, между ними не было пылких чувств. Вряд ли он примет её снова. На этот раз она и правда напортачила.

Она со вздохом вспомнила, с какой бережность Хев обращался с ней. Его размеры пугали её, он был просто невероятно силён по сравнению с ней и сам ощущал это. До самого пика наслаждения он держал её уверенно, крепко, но предельно аккуратно. Он следил за тем, чтобы обездвиживать её, доставляя ровно такой дискомфорт, который только подстёгивал её возбуждение. Стараясь не причинить ей вреда, он касался её так, будто она была хрустальной, будто её кожа была нежнее крыльев бабочки.

Её податливость он воспринимал благоговейно, а её порыв приласкать его вообще воспринял, как нечто из ряда вон выходящее. Он был огромным страшным зверем, а таких редко гладят. А Алиса осмелилась, и ей понравилось. Ему, кажется – тоже.

Её бывший презрительно назвал её НедоНижней. Нижней, что хочет только цветочки и совсем не хочет дать удовольствие своему Верхнему. А Хев отнёсся к её желаниям с уважением. Алисе показалось, что ему понравилось то, что между ними произошло. Что он хотел именно того же и так же, как и она. Впрочем, что она могла знать? Бывшего она прочесть не смогла. Возможно, и Хев не так уж горит желанием повторить их интерлюдию.

А пропади оно всё пропадом!

Зазвонил будильник. Восемь. Ровно в девять в фойе Алисе предстоит встретиться со своим подопечным и приступить к выполнению своих обязанностей. Противный звонок напомнил, что пора было вернуться к реальной жизни и перестать витать в облаках. Хев, если это, конечно, настоящее имя, случился один раз. Она сохранит в воспоминаниях его образ и будет цепляться за него, когда станет худо. Он помог ей понять, что она не недостойная, не отвратительная и не ущербная. Большое спасибо! А теперь, в свете пасмурного Лондонского утра, бьющем в окно, пора было подумать не только о нематериальных, но и о насущных проблемах.