Когда она сказала, что сегодня вечером занята, я почувствовал себя раздавленным, уничтоженным. Весь день я жил только предвкушением встречи с ней. Я был страшно обозлен и обескуражен, меня обуяла ревность. Но Алекс объяснила все так мило и просто…

Да, ребята, вот никогда не ожидал, что так влипну. Я давно потерял счет женщинам и был уверен, что по этой части у меня всегда все будет спокойно. Встретил, оттрахал, и хватит с нее — пусть ждет. Никогда не давал осечки. И вдруг угодил в самую древнюю на свете ловушку.

Когда Алекс сказала, что не может со мной встретиться, я ощутил настоящую, физическую боль, клянусь вам. Нет, я просто обязан на ней жениться. И никаких «но». Поселю ее в уютной квартирке, настрогаем детишек. Интересно, готовить она умеет?

Я провел скучнейший вечер в обществе Сэмми и его давешней пигалицы. Мы лопали бифштексы, а эта фифочка между делом, думая, что никто не видит, дрочила Сэмми под столом. А покончив с бифштексом, ковыряла в зубах, сосала палец да еще вытирала нос ладонью. Чудненько!

Дождавшись, когда она ушла в туалет, Сэмми спросил меня:

— Что случилось — чего ты как в воду опущенный? Я пожал плечами.

— Нет, все в порядке.

Не рассказывать же Сэмми, что со мной творится.

— А как тебе моя краля? Она еще в средней школе, представляешь?

— Мне кажется, ты не успокоишься, пока тебя не арестуют. Она же несовершеннолетняя, это ведь ясно как Божий день.

— А кто меня арестует? Она уверяет, что родители никогда не задают ей лишних вопросов. Приходит и уходит когда вздумается.

— Сэмми, — я осуждающе покачал головой, — ну зачем тебе это?

— Ты что, издеваешься надо мной? Или вправду не понимаешь?

Пигалица вернулась. Типичный подросток с длинными ногами и нескладной фигурой. Пожалуй, ей все-таки лет пятнадцать. . Я еле дождался одиннадцати. Набрал номер Алекс, стараясь держать себя в руках.

Она была само очарование.

— Я уже в постели. Тони. Сто лет, как пришла домой.

— Хочешь, я заскочу и расскажу тебе сказку на ночь?

Господи, что я такое плету — даже ушам не верится.

— Нет, я уже сплю. Но, послушай, как бы ты отнесся к тому, чтобы поехать со мной за город на уик-энд?

— Когда? — тупо спросил я.

— Завтра днем. А в воскресенье вечером вернемся.

— Заметано. С удовольствием.

К черту клуб. Один уик-энд как-нибудь обойдутся без меня. Целых три дня с моей обожаемой Алекс. Потрясающе!

— Поедем на поезде? — спросила она. — Или на твоей машине? Это примерно час езды.

Вряд ли Сэмми согласится одолжить мне свое авто на целый уик-энд. Поэтому я просто ответил:

— Поедем на поезде.

— Тогда сядем на четырехчасовой с Кингз-Кросс, а мамочка встретит нас на станции.

Вот о ком я совсем позабыл — о дражайшей мамочке.

Мой пыл сразу несколько угас. Что, если мамочка расскажет папочке, а папочка поделится с Фонтэн? Впрочем, скоро я уволюсь из «Хобо».

— Да, это очень удобно. Я заеду за тобой около трех.

— Что с тобой приключилось? — изумленно спросил Сэмми, когда я вернулся. — Ты словно золотую жилу раскопал.

— Ты угадал, — засмеялся я. — Поехали в клуб.

Ночка обещала быть напряженной. Народ завалил рано — все места уже были заняты. Франко суетился с выпученными глазами. Цветик запустил диск Уилсона Пикетта.

Хэл, Франклин и Мэсси были уже на верхотуре. Мэсси с пышнотелой блондинкой, Франклин, как всегда, один, а Хэл уже порядком набрался. Отмечал, должно быть, последнюю ночь свободы перед Римом и Мамми.

Я немного послонялся по залу. Объявлять о том, что скоро у меня будет собственный клуб, было еще преждевременно, а вот одарить всех напоследок своим обаянием было в самый раз. Не забыть бы выкрасть список членов клуба и отдать его копировать.

В зале возникла Гнусик в сопровождении киношного люда — пухленькие губки, торчащие во все стороны рыжие космы. Сразу кинулась ко мне, явно позабыв прошлые обиды. Повисла на шее и пылко расцеловала. Ее груди при этом едва не вывалились из низко декольтированного черного бархатного платья. А девка она, что ни говорите, ничего. Мне было с ней неплохо, совсем неплохо.

— Тони, киска! — запищала она. — Представляешь, я буду сниматься в «Грязи» вместе со Стивом Скоттом. Здорово, да?

— Замечательно, — великодушно улыбнулся я. Настроение у меня было такое приподнятое, что я готов был всех расцеловать.