Он методично разложил бумаги, с которыми работал, по отделениям своего потертого кожаного чемоданчика. Затем обвел взглядом кабинет, выключил настольную лампу и направился к двери. Сейчас он занимался одним расследованием, дело уже близилось к концу. Стивен испытывал приятную усталость, вызванную напряженной работой — его излюбленным времяпрепровождением. Даже секс по остроте ощущений отступал на второй план. И вовсе не потому, что Стивен не умел получать от него наслаждения, нет, заняться любовью с хорошей партнершей — это здорово, но вот с Зизи постель представлялась ему такой скукой. Ну давай же. Давай. Давай. Маленькой рыжеволосой Зизи мужчина требовался круглые сутки — то есть и тогда, когда Стивена рядом не было… ну да ладно, в конце концов, она нашла для себя способ проводить время. А ему нужно было прислушаться к совету матери и, во-первых, ни в коем случае не жениться на Зизи. Но кто, скажите, станет слушать родителей, когда эта штука раскалена так, что жжет ноги?

С Айлин все получилось совсем по-другому. От нее исходило некое старомодное очарование; мать сразу же и безоговорочно одобрила его выбор.

— Женись на ней, — сказала она тогда. Именно это Стивен и намеревался сделать.

Стоя на пороге, он еще раз окинул взором кабинет, захлопнул дверь и пошел к лифтам.

Дарио Сантанджело изо всех сил кусал губы, чтобы сдержать готовый вырваться крик. Лежавший поверх него худощавый темноволосый молодой человек размеренно работал бедрами. Вспышка боли. Наслаждение. Опять изысканная боль. Почти невыносимое наслаждение. Ну еще… Нет, еще нет… Он не мог больше сдерживать себя, застонал, вскрикнул, тело его сотрясалось в оргазме.

Темноволосый тут же извлек свой по-прежнему напряженный член. Дарио перевернулся на бок и глубоко вздохнул. Его партнер поднялся с постели и стоял рядом, не сводя с Дарио глаз.

Тут Дарио вспомнил, что даже не знает его имени. Ну так что? Одним безымянным юношей больше. Ни разу еще ему не приходила в голову мысль встретиться с кем-то из них вторично. «Пошли они… Трахать я их хотел». Он тихо засмеялся. Ведь именно так называются их игры, разве нет?

Не произнося ни слова, парень стоял и смотрел, как Дарио поднимается и неторопливым шагом идет в ванную. «А пусть глазеет, пусть смотрит, он меня больше никогда не увидит».

Закрыв за собой дверь ванной комнаты, Дарио склонился над биде, пуская теплую воду. Подмываться он любил немедленно. Пока он лежал там, в комнате, это было блаженством, но после того как… нет, об этом лучше не вспоминать, по крайней мере до следующего очаровательного темноволосого юноши.

Он уселся на биде, намыливая себя, растирая крепкими руками тело, а затем плавным нажатием ручки делая бьющую снизу воду все более холодной. Ледяные струйки бодрящими иголками впивались в мошонку и пенис. Слишком уж жаркий сегодня день. Такая духота, такая влажность.

Дарио надеялся, что парень скоро уйдет. «Может, провожая его до двери, следует дать ему немного денег?» Обычно в таких случаях хватало двадцати долларов.

Он накинул на себя махровый халат, посмотрелся в зеркало. Никто не дал бы ему его двадцати шести. От силы девятнадцать: стройный, высокий, с голубыми тевтонскими глазами, прямыми белокурыми волосами, Дарио очень походил на свою мать; в его облике не было ничего общего с отцом, Джино, или с этой сучкой Лаки — его родной сестрой.

Он открыл дверь и вновь прошел в спальню. Темноволосый уже натянул на себя свои грязные джинсы и майку и стоял, глядя в окно.

Из тоненькой пачки банкнот, лежавших в тумбочке, Дарио извлек две десятидолларовые бумажки. Он никогда не держал в квартире больших сумм денег — чтобы не вводить в искушение своих случайных знакомых, которых он приводил сюда с улицы. Негромко кашлянул, давая стоящему у окна понять, что тот в комнате не один. «Поворачивайся, забирай свои деньги и иди», — мысленно приказал он.

Его гость медленно развернулся. Судя по вздувшимся джинсам, член парня так и не обрел еще успокоения.

Дарио вытянул вперед руку с деньгами.

— На дорогу, — доброжелательно произнес он.

— В рот тебя, — уничтожающе ответил тот, подбрасывая на ладони связку ключей.

Дарио почувствовал страх. Он всегда старался держаться в стороне от возможных неприятностей или какого-либо насилия. Сейчас, похоже, неприятностей не избежать; это тревожное ощущение он испытал еще на улице, когда парень сам, без всякого приглашения, подошел к нему. Обычно в таких случаях Дарио брал всю инициативу на себя. Голубоглазый блондин, внешне он ничуть не походил на гомика, скорее наоборот: и манера одеваться и походка — все выдавало в нем настоящего мужчину. Он был сверхосторожен. Еще бы — имея такого отца, нельзя позволить себе ни одной фальшивой ноты.

Он шаг за шагом попятился к двери. В гостиной в ящике стола лежал на всякий случай его страховой полис: маленький, курносый револьвер 25-го калибра. Отличное средство выбить дурь из какого-нибудь дерьма.

Юноша рассмеялся.

— Ты куда это? — произнес он немного в нос. Дарио находился уже у самой двери.

— Можешь забыть о нем. Я подумал и об этом, а ключи — вот они, ото твои ключи, приятель. Понял? Твои ключи. Тебе ведь понятно, что ото значит, а? Это значит, что мы с тобой заперты в стой самой квартире. В такой же недоступности, как и задница президента Картера. Я готов поклясться, что задница у него крепкая — вроде твоей, приятель.