– С вами все в порядке? Вам помочь?

– А вы кто такая, черт побери, чтобы вот так врываться сюда? – окликнули ее из темноты.

– Майор Лоример?

Когда глаза привыкли к полумраку, она увидела в дальнем и самом темном углу комнаты кресло, а в нем – фигуру мужчины. Но вот он медленно поднялся, взял то ли палку, то ли трость и, сильно хромая, двинулся к ней.

Служанка съежилась, но продолжила выбирать из ковра застрявшие осколки фарфора. Остановившись в нескольких шагах от Обри, мужчина с ног до головы окинул ее единственным глазом: другой был просто сморщенным комком плоти, провалившимся в глазницу, и походил на большой грязный пупок. Левая рука майора была неподвижна, и половину ноги заменяла деревянная культя. Он был старше, чем ожидала Обри, к тому же основательно пьян.

– Проклятье! Кто вы? – уставился он на незваную гостью.

– Добрый вечер, майор Лоример, – ровным голосом поздоровалась Обри, смело глядя в его единственный глаз. – Я миссис Монтфорд, новая экономка Кардоу.

– Что? – буркнул он, наклонившись к ней. – Дайте-ка мне вашу руку.

Обри неуверенно протянула руку, и майор, взяв ладонь большим и указательным пальцами, словно это был кусок дерева, фыркнул:

– Ха! Если вы чертова экономка, то я архиепископ Кентерберийский.

– Да нет, не чертова, а самая обычная экономка, – огрызнулась Обри, не желая больше слушать, как он чертыхается. – Неужели, сэр, в вашем лексиконе нет других выражений?

Мгновение майор, опешив, просто стоял истуканом и смотрел на нее единственным глазом, потом закричал на Бетси:

– Вон! Пошла вон, тупая корова!

Каждое слово он сопровождал ударом своей палки.

– Сейчас же прекратите! – воскликнула Обри, вырвав у него палку, и Бетси торопливо покинула комнату, позвякивая осколками разбитой посуды в фартуке.

– А теперь послушайте, мисс… миссис… как, черт побери, ваше имя? – Майор выхватил палку из ее рук и тяжело оперся на нее.

– Монтфорд, – отчетливо повторила Обри.

– Для начала, миссис Монтфорд, сколько вам лет, черт побери, и что это за мальчик, которого вы притащили с собой, чей он? Вашего последнего работодателя?

– Нет, моего покойного мужа. – Эта ложь далась ей с трудом, и краска стыда залила лицо. Зато со второй было проще. – Мне двадцать восемь.

Майор, словно почувствовав ее неуверенность, взял ее вторую руку, и в свете огня блеснуло обручальное кольцо.

– Он работал на шахте, мы из Нортамберленда, – пояснила Обри.

Майор выпустил ее руку и заметил:

– Вы сильно смахиваете на шотландку.

– Я… да, возможно: моя бабушка была из Стерлинга.

– Впрочем, все уже не важно: место занято.

– Вы же обещали это место мне, майор Лоример! – Упрямо тряхнув головой, Обри полезла в карман и достала фальшивую рекомендацию. – Вы потребовали, чтобы я привезла письмо от моего последнего работодателя, и, если оно вас устроит, обещали сохранить место за мной.

– Ну и бог с ним, с письмом: все равно оно меня не устроит, – оборвал ее майор.

– Но вы не соизволили даже взглянуть на него! – возмутилась Обри, ткнув конверт ему в лицо. – Я проделала огромный путь из Бирмингема, чтобы работать на вас.

– Не на меня! – рявкнул Лоример и, выхватив из ее рук послание, захромал к письменному столу у окна. – На этого окаянного… я хочу сказать, на моего племянника, на Джайлза. Это его замок, не мой.

Лоример швырнул конверт на стол, а Обри заметила:

– Всем известно, что хозяин здесь граф Уолрейфен, но мне говорили, что его сиятельство редко посещает Кардоу. А теперь вы, может, объясните мне, как вам удалось взять кого-то на место, которое было предложено мне не более чем три дня назад?

– У вас острый язычок, миссис Монтфорд, – усмехнулся майор.

– Мне не нравятся ваши шутки, майор Лоример, вот и все! – твердо заявила Обри. – Кроме того, совершенно очевидно, что замку необходима экономка. Имеет ли представление его сиятельство о том, в каком состоянии сейчас его родовое гнездо?

– Даже если бы и знал, это ничего бы не изменило, – разразился смехом майор. – Джайлзу нет дела до этих развалин. А теперь, деточка, ступайте. На сегодняшнюю ночь Бетси найдет место для вас и ребенка, а завтра отправляйтесь восвояси. Здесь и слуги-то, которые пьют мое виски и вмешиваются в мои дела, не нужны, не то что экономка.

Обри поняла, что майор на сей раз говорит серьезно. Лоример был старше ее отца, но у него еще осталась военная выправка, и, хотя вид производил отталкивающее впечатление: весь пропитан стойким запахом спиртного, шейный платок съехал набок, лицо заросло щетиной, – в нем еще сохранилось понятие о чести и ощущалась властность.

Ничего другого не оставалось, и она, глубоко вздохнув, открыла сумочку и достала последний козырь – письмо, края которого завернулись от времени.

– Что это? – Удивленно посмотрел на нее Лоример, когда она протянула послание. – Хм… А это от кого?