— Не были, — категорично заявил он.

— Да, это так. Я выгляжу как работяга, я знаю. Вы ожидаете увидеть кого-то с гладкой кожей, кого-то в хорошем костюме, а не какого-то толстяка в детском голубом нейлоновом спортивном костюме. Детский голубой цвет. Моя дочь выбрала его. Внешность обманчива. Я тоже не хожу ни в какой спортзал. Но спросите любого, кто меня знает, и он вам скажет, что я был продавцом.

— Как скажете.

— Я так и говорю. Так кем же вы были? В свои рабочие дни?

Вместо ответа его собеседник на скамейке впервые улыбнулся, криво улыбнувшись одним уголком рта.

— У вас хорошо получалось продавать вещи?

— Вы выглядите так, как будто считаете это смешным. Это серьезный, прибыльный бизнес и поддержка семьи. Серьезные вещи. Да, я чертовски хорош. А вы?

— Я убивал.

— Без шуток. Чем вы занимаетесь?

Второй мужчина облокотился левой рукой на спинку скамейки. Его большая грудь поднималась и опускалась, когда он вдыхал, а затем выдыхал через свой большой, покрытый морщинами нос.

— Дай мне подумать, как это сказать, — сказал он, наконец, своим звенящим голосом. — Я никогда не знаю, что сказать людям. Казалось бы, у меня уже есть ответ.

Он замолчал на несколько мгновений.

— Ладно. Я, можно сказать, артист выступающий с перформансами.

— Серьезно? Я не совсем понимаю, что это такое. Комик?

— Почти.

— Без шуток! Где вы выступали?

— Везде, где мне заплатят.

— Ха. Я знаю, как это бывает. Разве я мог слышать о вас?

— Возможно. Но надеюсь, что нет.

— Вы не хотели быть знаменитым?

— Черта с два. — Впервые ответ пришел быстро. — Это последнее, чего бы я хотел.

— Но...

— Слава может быть... ограничивающей.

— Я вас понял. — Первый мужчина кивнул, его большое, мясистое лицо приобрело мудрый вид. — Папарацци и все такое. Никуда не денешься от вспышек в лицо.

— Я ненавижу камеры любого типа. Не хочу, чтобы они были рядом, нет.

— Представьте себе, если бы в тот день здесь были репортеры...

— Какой день?

— Битва при Вестпорте.

— О!

— В составе войск, как в Ираке. Интервью с генералами. Съемки раненых. Какая неразбериха!

— И нет телевизоров, на которых это можно показать.

Первый мужчина издал смех, рокочущее "ха".

— Верно подмечено.

Его собеседник вернулся к другой теме разговора, как будто нашел удобного слушателя.

— Многие люди, у которых много денег, не знамениты. Вы удивитесь. Они богаты, как Билл Гейтс, но о них никто никогда не слышал.

— Я не удивлен.

— Да, наверное, нет. Вы выглядите как мудрый человек.

— Вы бы не подумали, что я такой мудрый, если бы спросили об этом моего сына.

— Что с ним? — Второй мужчина говорил уже быстрее, теперь он задавал вопросы, а не отвечал на них. Они вошли в ритм, в темп, в скороговорку. — Он считает Вас идиотом?

— Он говорит, что я дурак, и что должен заниматься делами.

— Но вы же ушли на пенсию, не так ли?

— От чего?

— От занятий своими делами.

Это вызвало еще одно взрывное "ха", за которым последовал кашель.

— Точно.

— Значит, единственное дело, которое у вас осталось, это его дела.

— Ха! Верно. Это довольно забавно.

— Но он так не думает. Ваш сын, хочет чтобы вы продолжали заниматься и его делами?

— Серьезный парень, мой сын. — Мужчина в синем спортивном костюме фыркнул, уголки его рта опустились в хмурое выражение. Он сильнее опустился на скамью. Если бы он все еще курил, то в этот момент он бы задумчиво и обиженно попыхивал сигарой. Через мгновение он поднялся и снова насторожился. — Итак. Скажите мне. Вы зарабатывали деньги, будучи комиком, который не хотел стать знаменитым?

— Я сделал много чего.

— Клубы?

— Я работал и на них. И частные работы.

— Вот как вы познакомились с богатыми людьми, которые не знамениты?

— Некоторые были знамениты. Некоторые стали знаменитыми после того, как я с ними познакомился. Я видел их фотографии и имена в газетах.

— Эти люди — они когда-нибудь еще звонили вам после того, как стали знаменитыми?

— Нет. — Он слегка улыбнулся. — К счастью нет. К тому времени они были уже не в моей власти.

— Действительно. Глупые люди. У людей большие головы, вот что делает слава. Они думают, что они слишком хороши...