— Надо увеличить дозу обезболивающего.

— Совсем сдурела?! Он так откинется.

— Он откинется без этого, верно, — неизвестный женский голос звучал рассерженно. — Просто делай, что тебе говорят.

Следом — вновь блаженная темнота.

Так было несколько раз; он просыпался, чувствуя адскую боль по всему телу, кто-то вводил ему новую порцию обезболивающего, и он проваливался в долгий беспокойный сон, где ему вновь виделся Хорин Тацуя, где из живота вновь торчала проволока, где…

Когда он распахнул глаза в очередной раз, окно было чуть приоткрыто; рядом сияла вывеска дешевого бара, Юкио видел его пару раз, и в голове всплыло: сейчас вечер, потому что только вечерами владелец выставлял эту настройку цвета, противно-розовую. Значит, он был где-то в Эдогаве.

При должном осмотре комната оказалась не такой уж и грязной, просто заваленной всяким хламом; тут были папки с кучей каких-то бумажных документов, коробки, ящики с инструментами. На стене висел кривой график, а рядом с ним — плакат с прошлогодней моделью «Плейбоя». Юкио сосредоточил на ней взгляд, ненадолго, до тех пор, пока в комнату не вошел Фудзимото; в руках он тащил очередную распечатку, которую явно собирался спрятать в одной из коробок.

На секунду их взгляды пересеклись. Потом полицейский присвистнул, садясь рядом на корточки.

— Опа. Не скулишь. Неужто очухался?

Юкио хотел ответить что-то едкое, чтобы знал, как умничать, но не сумел — из горла сипло вырывался лишь хрип. Ему дали попить; подержали голову, пока второй прижимали стакан к губам (двигать руками пока было слишком тяжело). Отдышавшись, Юкио устало откинул голову на подушку и взглянул на Фудзимото, следом за чем вяло улыбнулся.

— Значит, ты помнишь мою просьбу.

— Дело не в твоей просьбе, пенек, — Фудзимото потряс головой. — Дело в принципах. Мне как слили информацию, что твой труп оттащили на свалку, я мигом туда. Слава богу, ты еще дышал, опоздай я на пару минут — здесь бы ты не валялся.

— Но ты все равно притащил меня сюда.

Затем он беспокойно заозирался.

— Где Кен?

— Твой брат? Лучше тебе не знать.

В душу стали закрадываться смутные подозрения. Видимо, побледнел он настолько эффектно, что даже Фудзимото встревожился; швырнул распечатку подальше и опустился рядом. Покривил ртом.

— Я не сказал ему, что ты жив. К счастью, моего слова и твоего полумертвого вида хватило, чтобы его обмануть. Он был не в себе, когда прибыл, а твой пульс был достаточно низок, чтобы все сыграло по маслу…

— Он жив?

Их взгляды пересеклись.

Следом полицейский фыркнул.

— Жив, куда денется. Отправился мстить «Хорин». Точнее, уже отомстил. Развалил их какой-то проект. Корпа в бешенстве, а с него взятки гладки — потому что Хорин Тацуя думает, что это был ты.

Выслушав это, Юкио облегченно выдохнул и прикрыл глаза.

Все шло так, как он и хотел. Не считая момента с пытками «Приветствием», разумеется. Он предполагал, что его могли поймать и пытать, приготовил капсулу в зубе, чтобы на время снизить свой пульс до минимума, воспользоваться этим и сбежать. Но никто не мог подумать, что на нем испытают военную пытку, он, конечно, многое знавал о Хорин Тацуе, но такое… С другой стороны, так было проще: все думали, что он был мертв, для Хорин Тацуи он был просто беспокойным призраком.

Нужные люди уже знали его под новым псевдонимом, осталось лишь подделать документы… И можно было начинать то, что он так долго планировал.

… стоило ли говорить брату? Нет, пожалуй… Пусть забудет его. Живет своей жизнью. Он же всегда беспокоился, а если узнает, что Юкио решил начать превращать свою риторику в действия, то ему это совсем не понравится. Плюс, за ним был Тебей, а это сильно все усложняло. Повезло, что Фудзимото был на его стороне, в ином случае…

— Если бы твой брат не отправился мстить, сломя голову, а сам бы организовал твои похороны, то я бы не стал играть в дурака и подыгрывать, — заметил Фудзимото. Юкио слабо открыл глаза и опустил на него взгляд. — Но он дал денег… Место в колумбарии я, конечно, купил, но остальное потратил на твое лечение. А лечить тут пришлось много, поверь.

— Настолько все плохо?

Юкио едва слышно хихикнул, когда ему дали воздушного щелбана; настоящего Фудзимото даровать еще явно опасался, словно его подопечный был из хрусталя.

— Пришлось закупиться самым мощным анти-токсином, чтобы вывести ту гадость, что тебе пускали по венам. Плюс не считая пересобранных внутренних органов, и прочего, прочего… Болевой порог у тебя теперь явно не в порядке, — помолчал немного. — Мне жаль, что такое дарование, как ты, полез в такую темень. Корпы, друг, они везде. Никуда ты не денешься.