Сначала Харада не слишком-то горела с ним общаться. Он понимал, почему. Сейчас он был скорее один из стражей ее тут заточения (за что бы то ни было), это как лишнее напоминание о неприятных воспоминаниях. Иногда они перекидывались парой фраз, но не более. По наблюдениям Такарады, Харада тут откровенно скучала — несмотря на то, что ее разум прогонял через себя огромные данные, такая рутина и отсутствие общения сказывались на ее… как это назвать? Психическом состоянии? Ядро обособленно от Сети, здесь нет развлечений, других людей, ничего — такое вело лишь к пущей деградации речевых и мыслительных процессов. Вероятно, односложные ответы — просто подобающий результат подобного длительного ограничения. Могло ли это сказываться на работе самой «Химико»?

Вряд ли она покидала эту комнату с момента смерти второго резидента. В ядре была дополнительная дверь, и Такарада подозревал, что там скрывалась уборная.

Поэтому в один из дней, когда та уже даже не бродила по комнате, устало раскинувшись в кресле — сегодня цвет ее лица был особенно близок к белому — Такарада аккуратно уронил:

— Вам здесь не скучно?

Некоторое время Харада не отвечала, но потом все же кивнула. Взгляд ее был устремлен в пустоту.

Такарада замялся на месте, размышляя.

— Вам принести что-нибудь почитать?

— Почитать?

Реакция есть. Она запрокинула голову и взглянула на него с легким подозрением, затем искривила рот в безобразной улыбке.

— Сюда запрещено проносить нерегламентированные предметы.

— Технику, — уточнил Такарада. — Про бумажные книги такого примечания нет.

— И где же ты их возьмешь?

— Знаю места, — уклончиво. — Ну так? Или Вы продолжите и дальше тонуть в своем застое?

Вероятно, его раздраженный голос сыграл свое дело, и Харада вздрогнула. То, как расширились ее глаза и тут же сузились зрачки, не понравилось Такараде, словно у дикого зверя, загнанного в угол, но он промолчал; и кивнул в ответ на такие же спешные дерганные кивки. Дома у его деда валялась целая коллекция бумажной литературы, которую тот по сентиментальным соображениям не выкинул на помойку; вряд ли дед стал бы бубнить, если Такарада даст парочку напрокат.

На следующую смену он принес книгу. Это что-то незамысловатое, рассказы Акутагавы для начала, классика в лучшем ее виде; Харада почти вырвала у него книгу, и они впервые соприкоснулись вообще — и впервые он ощутил, насколько холодная у нее кожа. Это все из-за цветной жидкости, осознал он, запомнил цвет и консистенцию, и, ночью следующего дня, порыскал по корпоративным архивам закупок, ища хоть что-то похожее. Их узел закупался не столь уж многим (официально), поэтому он полез глубже, насколько позволяли его умения и доступ. Находит препарат «п-8-9-3», и, затем, обратился к своим контактам в подполье — через одного приятеля.

И покрылся холодным потом, когда тот скинул ему информацию о чем-то похожем.

Парамита-893. Военный наркотик, заставлявший работать на износ. Быстрое привыкание, крайняя степень ядовитости. Как усилители реакции, только опасней. Теперь уже не использовался, официально, конечно же; на деле еще как. Сердце и мозг не выдерживали подобной нагрузки, вчитывался Такарада в мелкий подробный текст, и вскоре пользователь умирал, но до этого — работал в сотни раз эффективней, чем мог без.

Все это связано со второй резней. Все это связано с крупным сбоем.

Все это…

Харада из отдела внутренней безопасности; скорее всего из-за нее что-то произошло с предыдущим резидентом. Но почему заменили ею? Она не нетраннер, даже, показатели Химико-03 в разы хуже второй версии, не говоря о первой. Это какая-то месть? Тогда он еще не понимал, но сейчас смотря на ситуацию спустя месяцы, мог лишь криво улыбаться. Разумеется, это месть. Тайтэн выместил злость на человеке, который не сумел спасти его дочь.

Как же глупо. Как же глупо…

Когда он вернулся через неделю, ему всучили книгу. Харада вымученно улыбнулась на приветствие, но сегодня она стала выглядеть чуточку лучше, появилась какая-то осмысленность во взгляде.

— Не понимаю такого. Особенно про паука и ад. Как будто такое возможно…

— Это про искупление грехов, — сухо заметил он, и Харада нахмурилась.

— Чушь!

Она жаловалась на книгу всю работу Такарады, оживилась, то и дело говоря, что классика не для нее. Такарада внимательно слушал, конечно же, но молчал. Лишь фыркнул, когда та обронила, что в последний раз книгу она нормально читала лишь в школе. Все ясно — взгляните на этих корпоративных работников, все-то им некогда. Рассказы он забрал, но затем всучил Хараде новый том — уже Дазая.

— Да ладно, — проскулила она, — я зря, что ли, распиналась про классику?

— Читать — полезно для ума, — съязвил Такарада. — Тем более, у меня почти нет современного бульварного чтива. Не умничайте.

Так и проходило их общение.

За неделю Харада успевала прочесть принесенную ей книгу, и затем, всю рабочую сессию, распиналась о том, как ей не понравилась. Комедия. Не все, конечно, стоило отметить. Какие-то романы она оценивала, особенно детективы, якобы заставляло гадать, кто же виновен. После начала «книжного» обмена показатели третьей «Химико» понемногу выросли, и Такарада сделал вывод, что это и правда было связано с мозговой активностью. Его, несомненно, обрадовало, что он отвлек ее от мрачного настроения и даже мыслей о побеге, что, разумеется, завершатся ничем. Отсюда не уйти.