— Конкретнее, пожалуйста!

— В соответствии с временем года. Летом я носил белую курточку. Супер-модель — три продольные линии по рукавам, на спине красные буквы «Marlboro». У меня были одни простые джинсы «Wrangler», а другие — вельветовые «Ted Wiljams». Это редкая фирма, думаю, что вторых таких в Риге нет. Туфли за восемьдесят рублей. На шее — золотая цепочка с моим знаком зодиака, на левой руке — серебряная цепочка с пластинкой автогонщика и золотые часы. Девушки, с которыми я встречался, тоже всегда были одеты фирменно…

— О девушках можете не рассказывать, продолжайте о себе.

— На осень я купил пиджак из темно-зеленой кожи. Бразильский. Фирмы «Harlou». К нему соответственно все остальное. В таком виде, как вы, я не ходил. (Понимай: мне было бы стыдно таким ходить.)

На его совести было несколько краж, поэтому он не мог не сознавать, что столь вызывающее хвастовство повлияет на меру наказания: отношение этого тунеядца к жизни и его благополучие вызовут у людей справедливое возмущение и подозрения, что некоторые его кражи остались нераскрытыми (преступления, которые рассматривались в суде, не свидетельствовали о том, что он загребал тысячи, без которых столь роскошная жизнь невозможна). Окончания заседания суда я в тот раз не стал ждать и не могу сказать, разоблачили судьи его ложь или нет. Но я знал, что это ложь, — я был в его квартире во время ареста и видел разворошенную постель с грязными измятыми простынями за пестрой ситцевой занавеской, кроме него, в комнате проживала старая тетка или какая-то другая дальняя родственница. Видел я также, как из-под кровати вытащили чемодан, набитый крадеными вещами, и его собственные нехитрые пожитки — их можно было надеть сразу все и рассовать по карманам. Да, среди вещей было кое-что модное, но не столь роскошное, какое могут себе позволить лишь спекулянты. Не было там ни золота, ни серебра, ни «Wrangler».

Вещи, которые он перечислял суду, были выдумкой, у него их никогда не было, он всего лишь нацеливал на них свою жизнь, как на далекий, едва видимый свет маяка — ни на что другое он свою жизнь сориентировать не умел, не хотел или не видел в том смысла. Куртка «Marlboro» и пиджак «Harlou» были его путеводными звездами, к которым он стремился и шел, не разбирая дороги. Окончил девять классов, его интересовала лишь внешняя оболочка жизни, а то, что у нее есть и содержание, до его сознания даже не доходило. Откуда только берутся такие убогие людишки, их идеал — рай с молочными реками и кисельными берегами, в котором порхают ангелы, одетые в вельветовые брючки, а с неба падает американская тушенка и льется какао фирмы «Hersley».

Лгал он убедительно и нагло, и если бы этого требовала мода, то он выдал бы за свой даже орден Меркурия, которым наградили почтового голубя: птица преодолела почти восемьсот километров, пролетев из Дании до Англии, и доставила важное секретное сообщение. И все же слушать эту ложь было полезно — ведь он рассказывал о том мире, в котором хотел бы жить. Когда я слушал его, у меня мурашки по телу бегали: такой не остановится в выборе средств. И еще одна мысль сверлила — если мы не одолеем его, то он одолеет нас!

А каким свой мир разрисует мне Винарт Кирмуж? И какое место он отведет в нем себе? Будет ли мир вращаться вокруг него, или он будет вращаться вокруг этого мира?

— Я хотел бы позвонить, с вашего разрешения, — Винарт протягивает руку к трубке.

— К сожалению, я не могу вам этого позволить.

— Смешно! — обиделся он.

— А разве у нас тут, как в комнате кривых зеркал?

Он еще колеблется, не знает, какой способ защиты избрать — пассивный или активный. Пассивный — не позволяет самоуверенность: он хороший мастер, знаток своего дела, знакомства с ним добиваются, и, наверно, он уже не ремонтирует машину любому и каждому. Клиент, по его мнению, должен быть если уж не столпом общества, то хотя бы его подпоркой. И прежде всего потому, что с рядового владельца «Жигулей» много не сдерешь — после покупки машины у него еще полно долгов, и хотя копейки он не считает, однако учитывает каждый рубль, потому что семейный бюджет переведен на положение строжайшей экономии.

А вот с живущими на широкую ногу можно вести себя свободнее — ведь они живут, как правило, не на зарплату, а на дополнительные доходы, удел которых — таять скорее, чем тают деньги, заработанные нелегким трудом. Живущих на широкую ногу обычно не интересует стоимость нужной им детали, они лишь спрашивают: «Вы сможете достать?» И сами ориентируются на цену черного рынка, как будто не существует ни автомагазинов, ни государственных прейскурантов. Особый интерес для таких людей представляет лишь качество работы, а умелые руки Винарта обеспечивали его всегда — он лучше проторчит под машиной лишний час, но добьется своего: сорвавшиеся с места «Жигули» его клиента не сможет обогнать никто.

— Скажите, по крайней мере, почему меня задержали, — Винарт нервничает не на шутку. — Среди ночи тащите сюда… За что?

— Генератор, кажется, был в употреблении.

— Ну и что? Новые на толкучке не продавали.

— Где, по-вашему, такой, почти новый генератор мог раздобыть человек, который продал его вам?

— Может, сменил мотор, а генератор оказался вполне еще пригодным. Спросите лучше, сколько я за эту дрянь заплатил. Бешеные деньги!

— Похоже, что генератор с краденой машины.

— Может быть. Откуда мне знать? Это дело милиции. Ходунов просил меня достать генератор, и я его купил. Он едет в Татры. Вы знаете, кто такой Ходунов? — Винарт выхватывает из кармана записную книжку и, раскрыв ее, подсовывает мне: — Позвоните и спросите — вот его домашний телефон.

— Ночью?

— Тогда выпустите меня. Его машина завтра к обеду должна быть готова!

— А если генератор в самом деле краденый?

— Интересно, как вы намерены это установить? Сделать меня виновным? Ха-ха, смешно! Мне просто смешно! — Винарт наглеет, он решил, что тут мы бессильны. — Почему вы не ловите тех, кто спекулирует возле магазина? Чем они, по-вашему, спекулируют? Конечно, краденым! Там можно достать что угодно! Но там ваших почему-то не видно. А возле магазина, где скупают золото… Десять лет одни и те же физиономии перекупщиков. Все их видят и знают, только ваша контора не знает! Не зря говорят, что там работают на процентах. А меня хватают среди ночи из-за какого-то дерьмового генератора! Ну да, ведь надо делать вид, что работаешь…