Увы, никакой уверенности в том, что не обидится Лисицина, у меня, естественно, не было, но я, немного поколебавшись, решил рискнуть. Ибо счел несправедливым требование написать вторую эпиграмму.

Первые три строчки родились благодаря очень недовольному сопению Михаила Темникова, чахнущего над своим терминалом:

'Иная провокация — во благо.

Им, недорослям. Но какая боль

когда в глазах детей — такая… шняга,'

Четвертую вынудило написать слово «боль». Вернее, логика подбора подходящей рифмы и веселая злость, накатившая из глубины души:

«что понимаешь — нужен алкоголь!»

Тормозить на этом моменте было бы редким идиотизмом, ибо последнее слово требовало объяснений, и меня понесло:

'Нет, я не пью. Обычно. Тут, в лицее.

И просто так: ведь это — жуткий яд!

Но, черт возьми, он просто Панацея,

когда часами блеют и тупят…'

Замятина, наблюдавшая за рождением, как выразился бы Славомир, очередного «шЫдевра», тоже засопела. Но от желания расхохотаться. А это сподвигло закончить историю на мажорной ноте:

'О, боги, мне бы в юность на минутку:

я б заявила фре наивной так: (Фря — в просторечии «важная персона». Используется либо в ироничном смысле, либо в бранном смысле. Прим. авт.)

'Возиться с детворой настолько жутко,

что поступай, Маришка, на юрфак!''

Тут Валя закрыла лицо ладонями и затряслась в безмолвной смеховой истерике, и учительница, «патрулировавшая» между вторым и третьим рядом столов, рванула к нам. Само собой, не бегом, но довольно быстро. А когда подошла и увидела, что я прикрываю рукой экран терминала, прищурилась, задумчиво склонила голову к плечу и… доказала, что в голову не только ест:

— Писать третью не попрошу. И не обижусь. Даю слово!

Я коротко кивнул в знак того, что оба обещания услышаны, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и прикипел взглядом к лицу Марины Викторовны в надежде отследить изменения ее настроения. Ага, как бы не так — она держалась, как профессиональный игрок в карты. Зато после того, как дочитала, повернулась ко мне и расплылась в ехиднейшей улыбке:

— Здорово! Честно. И уже потянуло на десятку в семестре. Но я не люблю игру в одни ворота, поэтому обязательно отомщу. Естественно, в хорошем смысле этого слова…

Как Вам очередной бонус?))

Глава 10

Часть 2

…После четвертого урока Жданова предложила составить ей компанию за обедом. Согласно «разведданным», добытым Замятиной, девочкой Вика была, мягко выражаясь, своеобразной, с не самыми приятными закидонами, но наводить хоть какие-то мосты с одноклассниками было необходимо, а эта особа позволяла сделать первый шаг. Вот я и согласился — упал Земляничке на хвост, прогулялся до третьего корпуса, прокатился на пятый этаж и вскоре оказался в ресторане для преподавателей и очень богатых лицеистов.

Не получи я «малую долю» за «падение» Корольковых, потребовал бы перебраться в заведение подемократичнее еще в тот момент, когда увидел лепнину на потолке, хрустальные люстры «под старину», тяжелые бархатные шторы, диваны и кресла.

Но денежки появились, и я решил не артачиться — спокойно оглядел помещение, в котором, по моим ощущениям, молодежи практически не было, дождался, пока к нам подойдет улыбающаяся особа в премиленьком сарафане и с косой, уложенной «короной», озвучил «наши» пожелания и проследовал в небольшой уютный «альков».

Там Жданова намекнула на желание поговорить тет-а-тет, но я его «не услышал». А на настоятельную «просьбу», высказанную в лоб, дал совсем не тот ответ, которого ждала одноклассница: заявил, что Валентина — моя во всех смыслах этого слова, ничего из услышанного ею на сторону не уйдет, а я… не готов давать кому бы то ни было поводы придумывать о нас с Викторией порочащие слухи.

Как и следовало ожидать, оспаривать последний аргумент Жданова не рискнула и нехотя признала, что в моем решении есть рациональное зерно. Тем не менее, своего бодигарда отослала «погулять». И, явно из вредности, сообщила помрачневшему мужчине, что ее честь в надежных руках.

После его ухода она зачем-то сняла пиджак и повесила на спинку своего кресла, затем развязала галстук и расстегнула пару пуговиц на рубашке. Но а я спокойно заглянул в меню, по старинке оформленное в виде «журнала» в кожаной обложке с затейливым тиснением, ничуть не удивился конским ценам и предложил дамам определяться с желаниями. Испытующий взгляд Землянички проигнорировал. Но отрешенно отметил, что поход именно в этот ресторан и избавление от «лишней» одежды — тоже своего рода тесты.

В названия блюд, которые она диктовала подоспевшему официанту, не вслушивался, так как не собирался терять лицо, ужасаясь и предлагая выбрать «менее дорогое». Зато после ухода вышколенного парня в белой косоворотке, алых шароварах и сапогах поймал взгляд Виктории и вопросительно мотнул головой. Дворянка не захотела строить из себя честную девочку и без лишних слов выложила на столешницу инфокристалл в «девичьем» исполнении, то есть, в футляре кислотно-розового цвета, украшенном россыпью драгоценных камней: