Дина, заметив пробежавшую по лицу Жени тень, словно угадала её мысли, затеребила, уговаривая сейчас же идти с ними загорать.

–

Хорошо, только мне нужно переодеться! – согласно кивнула Женя. – Где тут твоя желтая комната, Борька?

–

Твоя, а не моя! На втором этаже, где же ещё? Там на дверях цветочки разные – найдешь, чай не маленькая, – надулся Борис. – А дом, значит, смотреть не хочешь?

–

В том-то и дело, что хочу! Интересно, во что ты превратил этот оплот соцмодерна. Девочки, я к вам совсем скоро присоединюсь, – с некоторым сожалением помахала рукой Женя, направляясь вслед за Борисом и Надеждой, к которой так никто с объятиями и не кинулся, и она все это время срывала свою злость на чайных розах, стоявших в большой вазе на полу между дверями. Кремовые лепестки печально устилали теперь матовую серую плитку. Да, слишком живучи старые обиды, даже теперь, через столько лет память о них не забывается.

Жене в доме понравилось всё: и светлая столовая с большим овальным столом и стеклянными горками с фарфоровой посудой и статуэтками, и строгая, облицованная темным деревом библиотека – явная стилизация под викторианскую Англию, и гостиная с камином из тесаного бурого камня, уютными креслами и всякими декоративными железяками, развешенными на стенах. Но больше всего ей понравилось именно это странное смешение стилей и совершенно разные ощущения от помещений, словно каждый раз попадаешь в другое время.

–

Ну, гостевые спальни наверху отличаются только цветом отделки, – явно удовлетворенный произведенным эффектом заключил Борис. – Тут, внизу ещё кухня со всякими подсобками, наши с Алинкой спальни, мой кабинет и детская. Но Вовка сейчас выслан в Штаты языку учиться, так что если будет народу побольше, чем планировалось, кому-то придется спать в здоровенном паровозе на полосатом матрасе. Надеюсь, что не мне!

–

Так вы с Алиной спите порознь? – демонстративно поинтересовалась Надежда, ковыряя пальцем гобелен на стене гостиной.

–

А зачем нам спать вместе, если я храплю, как простуженный кашалот, и не даю ей спать? – изумился Борис. – А она читает до рассвета всякую белиберду и постоянно шастает на кухню за ледяным соком? Нет уж, натерпелись, хватит!

–

Ребята, вы тут беседуйте дальше, – вздохнула Женя, – а я пойду искупаюсь, после поезда хочется окунуться. Дачка у тебя, Борь, просто чудо, но море все-таки чудеснее.

–

Иди, только не заболтайтесь там с девчонками, ужинать в семь часов будем, – напутствовал её Борис, неохотно оставаясь на растерзание отчего-то злящейся Надежды. «Хоть бы Алина скорее вернулась, или ещё кто-нибудь приехал» – было написано на его загорелой физиономии.

Словно стараясь ему угодить, через раскрытое окно донесся сигнал автомобиля, и хозяин дома, галантно извинившись, поспешил во двор. На лице остававшейся в одиночестве Надежды обозначилось явное разочарование.

Поднявшись по лестнице, Женя увидела ещё один холл. В центре его в солнечных лучах, падающих через огромное, с частыми переплетами окно, очень эффектно смотрелась полуабстрактная скульптура обнаженной девушки. Да, Алина зарыла свой талант в землю, пусть даже и в гектар субтропической земли. Женя обошла вокруг. Вроде бы ничего особенного – тонированный искусно состаренной тусклой позолотой гипс, а какая динамика и экспрессия! Фигура словно парила над пьедесталом. Внезапно часть окна распахнулась, оказавшись дверью, и появилась изящная фигурка, показавшаяся Жене тоже скульптурой.

–

Здравствуйте, – вежливо сказала скульптура и, закрыв дверь, прошла вперед. Теперь бьющие сзади лучи не мешали рассмотреть девушку. Вернее, это была почти девочка – девчонка в крошечных шортиках и маечке до пупа. Грустные серые глаза в пол-лица и копна темно-пепельных кудрей. На шее – кожаная тесемка с несколькими маленькими розовыми раковинками. В руках девчонка держала здоровенный фолиант. Приглядевшись, Женя прочитала название: «

Necronomicon

». Ничего себе книжки читает милый ребенок!

–

Я Инга, – продолжила юная читательница древних манускриптов. – Инга Рыжова.

–

Инга! – обрадовалась Женя, к собственному стыду, успевшая уже позабыть, что водитель говорил ей о том, что Ольга приехала с дочкой. – Ты, конечно, меня не помнишь. И хулигана Сеньку, приятеля по яслям, тоже?

–

Не помню, – согласилась Инга. – Но мама рассказывала и ещё я вас на фотографиях видела – и Сеньку, и вас, Евгения…

–

Тогда зови меня Женей, ладно? Без всяких там отчеств и тем более «тёть»!

–

Хорошо, – наконец-то улыбнулась девчонка. – Мы здесь с утра, так что если что-то нужно подсказать…

–

Нужно! Где тут желтая комната? – тут вдруг в голову Жени пришла мысль о собственном багаже. – Ох, я кажется, свою сумку в машине забыла!

–

Ну, это вряд ли, шофер должен был занести багаж в апартаменты, – со смешливой надменностью утешила её Инга и почесала аккуратный точеный носик. – Во всяком случае, это можно легко проверить! Пойдемте.