Быстро же он смекнул! Жила отличался умом, чем радовал Бузука и в то же время доставлял ему беспокойство.

Всех людей Бузук делил на умных и сильных. Лишь единицы сочетали в себе оба качества. Умные, но слабые пешки легко предсказуемы и, следовательно, не опасны. Человеком с маленьким мозгом, но с недюжинной силой и агрессивным характером, тоже нетрудно управлять. А вот за людьми, умеющими думать и отстаивать свою точку зрения кулаками, нужен глаз да глаз. Так сложилось, что к Бузуку в компанию затесались сразу двое смышлёных и физически крепких сотоварищей: Жила и Хрипатый. Слава богу, второй хоть не ездил по ушам.

Бузук выдохнул струю дыма, достал из кармана складной ножик и придвинул к себе моток шнура:

— Какая глубина у колодца?

Жила пожал плечами:

— Кто ж его знает? Отмеряй десять локтей — не промахнёшься.

Отрезав от мотка кусок, Бузук затянулся сигаретой:

— Пусть Сява наберёт воды. А мы пока с дружком посудачим.

Распахнув дверь, Жила крикнул:

— Эй ты, колченогий, давай сюда! А ты, Хирург, погуляй. — Бросил Сяве верёвку. — Дуй к колодцу.

***

Подтягивая больную ногу, Максим поднялся на крыльцо, вошёл в избу и замер у порога. Комната казалась ещё больше, чем в прошлый раз, когда он приводил сюда Олега и Андрея. Они втроём шли гуськом по проходу между столом и стеной. Сейчас здесь находились пятеро вместе с ним. Никто не толкался, не теснился. Бузук вольготно сидел на табурете, отодвинутом от стола. Свободному доступу к окну не мешали даже пустой рюкзак и кроссовки, небрежно брошенные на половицы.

— Подойди, дружок, — велел Бузук и отдал Гвоздю сигарету.

Максим приблизился. Пытаясь собраться с мыслями, посмотрел в просвет между досками на окне. Сява успел привязать шнур к поворотному бревну для подъёма ведра и теперь дёргал ручку, силясь её повернуть. Но ручку, похоже, заклинило.

— Нехорошо обманывать, дружок, — прозвучал голос Бузука. — Откуда у тебя патроны?

Максим пробежался взглядом по предметам, разложенным на столешнице. Вопросов будет много…

— Забрал у браконьера.

Жила скорчил удивлённую гримасу:

— А кто у нас браконьер? Тот салага, что ли? Так он ружьё впервые в руки взял. А то понял бы, что оно не заряжено.

— Неопытный, верно. Он сказал, что хочет научиться стрелять. Я взял ружьё якобы посмотреть, а он даже не заметил, как я патроны вытащил.

— И вы, конечно же, не знакомы, — проговорил Жила ехидным тоном.

— Я его узнал. Видел его осенью на охотничьей заимке. Но он меня не вспомнил.

— И ты не спросил, откуда он взялся?

— Да мне как-то всё равно.

— А вдруг его компашка засела в том доме, куда ты собрался нас вести? — не отставал Жила.

— Не-е-ет, — протянул Максим. — Оттуда, где мы встретились, до заимки далеко. Ты же видел, как он был одет. Не для дальнего похода.

— Очень интересно, — усмехнулся Бузук. — Почему не забрал у него ружьё?

— Во-первых, я не инспектор. Во-вторых, ружьё не моё. В-третьих, без патронов оно не стреляет.

Гвоздь пыхнул сигаретой и отдал её Жиле:

— А ты, значит, смелый. По лесу ходишь без оружия.

— Да, без оружия, — подтвердил Максим, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Зверьё отпугиваю ракетницей.

Выпустив изо рта струю дыма, Жила наклонился к Бузуку:

— У него точно был охотничий нож.

Бузук отмахнулся от него и, глядя на Максима, сузил глаза:

— Помнится, ты говорил, что прокладываешь новый маршрут.

— Всё верно.

— Без карты.

— У меня хорошая зрительная память. И был компас, который вы забрали.

— Он сломан.

— Здесь крупное скопление железных руд, поэтому стрелка, как ни крути, стоит на месте.

— А часы?

— А что с ними?

— Они тоже стоят.

Максим вздёрнул брови:

— Да? Я редко на них смотрю. Время определяю по солнцу. Наверное, надо почистить механизм. Вернусь домой, отдам в ремонт.

— Где твой мобильник?

— У меня его нет. Мне некому звонить. И в лесу нет связи.

Бузук указал на хлопчатобумажные следы:

— Это чьи?

— Мои. Сменные.

— Да ты у нас стиляга! — язвительно рассмеялся Жила.

— А разве нет? — спокойно произнёс Максим. — У многих ты видел такую одежду и обувь для похода, как у меня?

Бузук передвинул с места на место пластмассовые стаканчики:

— Почему их два?

— Они часто ломаются. Я всегда ношу запасной.