– Под мою ответственность, – очень серьезно ответила соседка. – Но я в тебе уверена, Ян. Ты же поешь – закачаешься. Тем более что давно хотела попробовать.

Это было правдой. Я действительно хотела попробовать выступления. Просто чтобы понять – каково это. Я вообще очень любила петь. Для меня это было способом отвлечься и отдохнуть, выразить эмоции, которые жили внутри. К сожалению, не всегда в рамках обучения выходило реализовать все свои желания.

– Спасибо, – искренне произнесла я. – Постараюсь не подвести тебя!

– Не подведешь, – улыбнулась Вася. – А теперь давай, что ли, пирог испечем? Кстати, ты знала, что ребята с параллельного курса скоро устраивают выездной пикник?

– Какой пикник? – удивилась я. – Я думала, все разъехались давно.

– Все не все, а народа соберется прилично. И кстати, там будет Макс, – многозначительно добавила она.

Я смутилась и покачала головой. Василиса была натурой влюбчивой. И частенько пыталась других тоже свести, чтобы, так сказать, осчастливить.

– Что? Еще скажи, что это не ты поглядывала в его сторону на последних концертах.

– Все-то ты замечаешь, – фыркнула я в ответ. – Просто у него сильный голос, вот я и…

– Да-да. Дело только в голосе. А вообще… Я тебе не говорила, но Колян – его друг – у меня спрашивал про тебя.

– Михайловский? – удивилась я. – Зачем? Он же с Нинкой мутит, и давно.

– Так он не для себя…

Очевидный намек я просекла не сразу. А когда поняла, только закатила глаза. Так за болтовней ни о чем и прошел вечер. В итоге я даже смогла немного расслабиться и отвлечься от мыслей про нахала из ресторана. Наивная дурочка. Тогда я еще не знала, что этот мужик все-таки не отступится, как я понадеялась…

Чем ближе был момент выхода на сцену, тем сильнее я нервничала. Вроде была уверена в себе, знала, что смогу, справлюсь, а все равно… И это учитывая, что в самом кабаре к замене одной девушки на другую отнеслись весьма равнодушно. Единственный вопрос к Васе был: “Уверена в ней?” И все.

Впрочем, оно и было понятно – каждый, кто выступал здесь, дорожил своим местом, поэтому абы кого вместо себя присылать бы не стал.

Я специально пришла заранее – посмотреть на сцену, побыть в зале, настроиться на нужный лад. Дома я не раз отрепетировала ту пару песен, что мне предстояло спеть. Василиса даже предложила мне все-таки выпить кофе с коньяком – настолько сильно я разнервничалась.

Наверное, это было нехорошо, но в глубине души я надеялась, что если все выйдет отлично, то меня заметят и, возможно, предложат постоянное место. Пусть раз в неделю. Главное – я могла бы выходить на сцену и петь. Потихоньку строить карьеру.

Это был мой шанс!

Незадолго до моей очереди меня отвели в гримерку, которая, скорее, была похожа на подсобку. Гораздо позже должны были выступать куда более именитые звезды, и у них-то, конечно, были именно гримерки. Но я не жаловалась – была рада и такому раскладу.

Платье, которое я надела на выступление, давно лежало у меня в закромах. Когда-то давно повезло урвать на какой-то сумасшедшей распродаже по смешной цене. Я ни разу его так и не надела – все берегла для особого случая. Который сегодня и наступил.

Когда за мной пришел молодой человек и сказал, что пора, руки задрожали, но в то же время я испытала невероятное предвкушение.

Стоило музыке зазвучать, как волнение, сковавшее меня, отпустило – я, наконец, почувствовала себя в своей стихии. И запела…

Это был романс. О потерянной любви, для которой уже было слишком поздно. И хотя я еще ни разу не влюблялась настолько, чтобы оказаться на месте героини песни, все равно будто пропускала все слова через себя.

Настолько, что на зрителей я посмотрела, только когда спела последнюю строчку. Зал взорвался аплодисментами, а я улыбалась в ответ, дышала и радовалась. Пока не наткнулась на темный взгляд… Воронцова.

Черт! Черт! Черт!!!

Я даже вздохнуть не сразу смогла – настолько подавлял этот мужчина. Который смотрел на меня в упор. Не отрывая взгляда. Прямо в глаза.

И казалось, что никого, кроме нас двоих, здесь не было…

Очнулась, только когда заиграл второй трек, и я едва не пропустила момент, когда нужно было вступать. Я старалась смотреть куда угодно – только не на Воронцова. Но постоянно чувствовала, что он-то взгляда на отводил. И это злило, а вместе с тем еще и пугало.

Я, конечно, старалась держать лицо – нас учили тому, что никто и никто не должен был сбивать во время выступления. Даже специальные занятия этому посвящали. Но как же сложно было выдержать и не сбежать со сцены. Внутри все сжималось каждый раз, стоило мазнуть взглядом в ту самую сторону…