— Но вы одиноки. — Это было утверждение.

Я очень постаралась сохранить покер-фейс. Но для этого мне пришлось сжать ткань комбинезона в кулак. Бицепс на руке так напрягся, что зоркий Лайннар Моар все же это заметил и сделал отметку в своём планшете.

— И как вы думаете, почему это не взаимно?

Я вскочила и подошла к окну 164-го этажа. За окном прямо под ногами летали аэробайки и аэрокары. Лайннар стал меня напрягать.

— Видимо, не соответствую.

— Чему?

Доктор Фрейд отложил планшет и приготовился слушать. Его лицо по-прежнему было безжизненным.

— Каким-то критериям.

— Каким?

— Я не знаю. — Раздраженно дёрнулась я. — Видимо, мне нечего ему дать.

— Я уточню. Тогда по каким критериям любите вы, и что вам должны дать за то, чтобы вы полюбили?

— Ничего. Мне ничего не нужно.

— Честно?

— Абсолютно! — горячо ответила я. У меня была возможность поразмышлять об этом полтора года, и я каждый раз убеждалась, что моё чувство любви не зависит от того, каким был Терон или что он сделал для меня или не сделал. Чувство оставалось неизменным на протяжении всего этого времени. Конечно, мне хотелось, чтобы он был рядом, чтобы заботился обо мне. Ну или хотя бы просто был добр ко мне. Но это желание существовало отдельно от чувства любви, являясь лишь одной из составных частей всего клубка чувств, свернувшегося с моей душе.

— Вы не уверены? Вам помочь?

— Это обязательно?

— Абсолютно. Вы не выйдете из этого кабинета с моим заключением пока мы не разберёмся.

— Я действительно не понимаю, зачем это нужно. Но если только так, то я жду вашей помощи. — Я вдруг ощутила себя в ловушке. Растерянность накрыла с головой. Мне казалось, что передо мной сидит не какой-то чужой человек, а моя вторая, очень-очень честная половина, не признающая замалчивания неудобных тем. И вдруг ужасно захотелось, чтобы он вытащил и распутал весь этот узел из чувств, чтобы разум, наконец, прояснился раз и навсегда.

— То есть вы считаете, что вас могут любить только за то, что вы можете дать объекту своей любви? Тогда становятся понятными ваши карьерные достижения. Они впечатляющи. И по результатам аттестации я вижу, что дело вовсе не в протекции командующего Дан-Эйра. Хотя, она очевидна и дала вам хороший старт. Хотите всем этим заслужить чью-то любовь?

Он испытующе посмотрел на меня. Я отвела глаза.

— Ну, и?

— И?

— Почему вы не отвечаете взаимностью на чувства командующего?

Меня вдруг осенила догадка:

— А вы с ним, случайно, не друзья?

— У меня нет друзей.

— Я сразу так и подумала.

— И всё же ответьте.

— Потому что я не могу ему дать того, что он от меня хочет! Это будет не честный обмен с моей стороны.

Моар вперился в меня своим ничего не выражающим взглядом, продолжая постукивать стилом по столу.

— То есть вам ничего не нужно от любимого мужчины. Но при этом вы считаете, что вашим мужчинам вы обязательно что-то должны дать и соответствовать их высоким требованиям? Знаете, какова обратная сторона этого мнимого комплекса неполноценности? Гордыня. Вы ставите себя выше других, считая, что им от вас что-то нужно, что вы обязаны быть кем-то или чем-то для них, и при этом обеляете себя: вы вся такая замечательная, приписываете себе бескорыстность и…

— Мне нужно уважение! — Перебила я его.

— И вы считаете, что обязаны его чем-то заслужить?

Я промолчала. Всё было очевидно. Когда молчание затянулось я фыркнула:

— Ой, как будто вы без изъяна.

— Конечно, у меня тоже есть изъяны и комплексы.

— Да вы что! — Как можно более саркастично отреагировала я, нимало его не смутив, потому что он даже не запнулся и продолжил.

— Но я знаю о них. Они давно разложены по полочкам моего сознания, и оно наблюдает за ними со стороны, оставаясь при этом максимально стабильным. А вот вы понятия не имеете, как справляться с отсутствием у вас понимания природы простейших вещей.

— Я вам открою один секрет, — шепнула я, — я просто ничего с этим не делаю. Да, я понимаю отношения именно так, как я понимаю. Назовёте это комплексом? И что? Как это вообще относится к моей военной функциональности, а? Я не понимаю, какое объяснение любви я должна себе дать, чтобы быть достаточно хорошей для военной службы.

— Вот именно к этому я и подвожу. Вы не понимаете.

Он молча расписался на планшете и передал его мне. В графе психическая пригодность стояла цифра в 95 баллов. Почти потолок. В графе рекомендации стояла пометка: «Рекомендовано назначение на самостоятельные операции, с применением неоднозначного морального выбора». Я растерялась. Он завел сложный разговор, и я приготовилась, что он будет выворачивать мои мозги наизнанку. Но вдруг он так быстро закончил.

— Вы можете в уме оценить психическое состояние человека по шкале в 100 баллов? — Мне вдруг захотелось как-то сгладить впечатление от встречи.

— Точнее среднестатистического медицинского искусственного интеллекта. Мы проверяли.

— И вы с самого начала знали эту цифру?

Он кивнул.

— Мне не нужно разговаривать с человеком, чтобы оценить его профпригодность.

— Тогда зачем я здесь?

— А вы готовы продолжить разговор? Вы можете уйти прямо сейчас. Вы свободны.