— Здравствуй, Петя, — не отрывая взгляда от волколака, как-то отстранённо произнесла она.

Зверюга смотрел на неё с немой яростью обречённого. Похоже не так давно обратился, и разум ещё не растерял, понимает, что ему предстоит. Вообще-то, будь я на его месте, то предпочёл бы порешить себя ещё до полного обращения. Уж лучше сдохнуть, чем послужить чьим-то кормом. Хотя-я-я, несмотря на наличие Силы и одарённых, церковь тут занимает вполне себе серьёзные позиции, а самоубийство смертный грех. Так что, не все приемлемое для меня, подойдёт аборигенам.

— Держи, — я решительно сунул сестрице уже готовый к выстрелу пистолет. — Приставь ствол к уху или ко лбу и стреляй.

— Так сразу? — удивилась она.

— Не вижу смысла тянуть. Делай, — подтолкнул я сестру к зверю.

— Но…

— Давай, давай, — я опять её подтолкнул.

— Пётр…

— Не смотри ему в глаза, просто приставь ко лбу и стреляй? — и опять лёгкий толчок по направлению к волколаку.

Это она должна сделать сама. Без вариантов. Никакой помощи, кроме ободрения. Ну или понукания.

Лиза опять упёрлась сопротивляясь и обернулась ко мне. Встретившись с ней взглядами, я ободряюще улыбнулся, и шагнул назад, изобразив приглашающий жест.

— Всё, что мог, я сделал. Дальше сама. Реши, чего ты хочешь и поступай как знаешь. Не захочешь стрелять, я велю пристрелить его Хрусту или Дымку, закопаем и поедем обратно в Москву.

Сестра опять посмотрела зверю в глаза. Тот словно почуяв слабину, глядел на неё таким умилительным взглядом, ну прям мимишная лапочка. Вот как в такого стрелять? Не растерял ещё разум, однозначно не растерял. Вот только ему это не помогло. Решительно встряхнувшись, словно сбрасывая с себя морок, Лиза приблизилась к нему, и выстрелила, вынеся мозги.

Я молча протянул ей нож, и вновь приглашающий жест. Дымок водил её на бойню, где она попрактиковалась малость в потрошении овец и свиней. Так что, представление, как и что делать она имеет. Что вскоре и продемонстрировала.

— Зажмурься, не дыши и глотай, — велел я, когда она замерла передо мной с желчным мешочком в руке.

На этот раз она не стала тянуть кота за подробности, с силой зажмурилась, так что от глаз разбежались лучики морщинок и резко сунула мешочек в рот. Признаться, даже мне стало противно, что уж говорить о ней. Мгновение, и она рухнула на колени стремясь исторгнуть из себя эту мерзость. Однозначно с этой желчью что-то не так! Потому что у неё рвотная реакция явно началась раньше чем у меня и оказалась куда более бурной, но всё тщетно. А потом её скрутило по совсем иной причине.

Я подхватил сестру и устроил в возке, закутав в тулуп, и поручив Дымку пока присмотреть за ней. Сам же вернулся к трупу волколака, и упрятал тело на пару метров под землю, прибрав за собой так, что на этом месте остался нетронутый заснеженный пятачок.

Потом пристроился в возке, и взяв сестру на руки начал баюкать, успокаивающе шептать в ушко всякую всячину. Знаю, что она ничего не услышит и не почувствует, так как сейчас осталась один на один с мучительной, выворачивающей болью. И сейчас скорее не ей помогал, а старался хоть как-то примириться со своей беспомощностью, мол, делаю всё что в моих силах.

Мы доехали до постоялого двора, и сняли две комнаты. В одной я с Лизой, во второй Дымок с Хрустом. Ну какой смысл торчать целые сутки в лесу, если можно обойтись без экстрима. Сестру я не оставлял ни на секунду, и ел рядом с ней в комнате. И на утро не стал медитировать, пока она страдала. Но всё заканчивается. Окончилась и её пытка.

— Петя, я есть хочу, — она уже с минуту лежала абсолютно неподвижно, с ровно вздымающейся грудью.

— Кто же тебе не даёт, — ответил я, показывая на накрытый стол.

— Но сначала…

— Успеешь ещё в изнанку, — возразил я. — давай поешь. Это для тебя сейчас куда важнее.

Не почуяв подвоха, и повинуясь урчанию желудка, она навалилась на еду, по своему обыкновению обильно запивая её сбитнем. Она ещё не успела закончить ужинать, когда начала клевать, и наконец завалилась на бок, подхваченная мною. Вот и ладушки. Это был самый слабый пункт моего плана. Ни в коем случае нельзя было давать ей возможность взглянуть на свою Суть. Вот завтра утром пусть смотрит сколько душе будет угодно.

Положив её на постель, я устроился рядом, и скользнул в изнанку. Не стоило пренебрегать возможностью поработать над ростом вместилища. Пока длится эффект желчи каждый день дорогого стоит…

— Пётр Анисимович, — постучавшись, тихо позвал Хруст.

— Что там Дымок? — открыв дверь, поинтересовался я.

— Спит как младенец, — заверил тот.

— Хозяин?

— То же дрыхнет, вместе с домочадцами.

— Отлично. Лошади?

— Уже под седлом, у крыльца.

— Тогда двинули.