Черт, она идеальна.

Мэй держалась за букет и отца, приближаясь к проходу. Затем она подняла голову, парализовав меня своим волчьим взглядом. Каждый ублюдок здесь, казалось, исчез, когда я увидел ее улыбку под вуалью, ее розовые губы ярко сияли сквозь кружево. Она двинулась вперед, и мне потребовались все мои силы, чтобы не помчаться по проклятому проходу, не сорвать вуаль с ее лица и не прижаться губами к ее губам.

Но я стоял неподвижно, просто наблюдая, как эта сучка — сучка, которая перевернула мой мир вверх дном, когда я был ещё ребенком, — идет ко мне.

И с каждым шагом я увидел все это в своей голове. Увидел, как она лежит за забором, свернувшись калачиком и плачет. Увидел, как мой ущербный рот открылся и заговорил с ней… ее большие гребаные голубые глаза… как она соединила свою руку с моей через сетчатый забор. Потом увидел ее лежащую на земле за мусорным контейнером, открывающую глаза, лежащую в моих объятиях, черт возьми, истекая кровью и умирая. Смотрящую, как я играю. Ждущую, когда я снова смогу заговорить с ней. Увидел, как целовал ее у дерева в «Макинни Стейт Фолсз», она простила меня за то, что я взбесился из-за ее шрамов, а потом позволила мне сделать ее своей. Увидел, как вернул ее из культа, а потом никогда, черт возьми, больше не отпускал. А лучше всего было то, когда она сказала мне, что у нас будет ребенок и что она наконец-то станет моей женой.

Все это было у меня в голове. Каждый гребаный день, который я провел с ней.

Мэй остановилась в конце прохода. Стивен поцеловал ее в тыльную сторону ладони, улыбаясь сквозь слезы. Затем он повернулся ко мне и пожал мне руку, прежде чем сесть в первом ряду, чертовски сияя. Кай отошел в сторону, а я протянул руку Мэй. В ту секунду, когда ее маленькие пальчики прижались к моей ладони, я, черт возьми, вздохнул.

Наконец-то, бл*дь, вздохнул.

Я мельком увидел ее глаза сквозь вуаль, а затем, еще до того, как пастор попросила меня об этом, поднял ее над головой Мэй, обхватил ладонями ее щеки и прижался губами к ее губам. Как и каждый раз, она таяла рядом со мной. Я услышал, как мои братья кричат, и чертовски раздражающий голос Вика:

— Еще рано, През!

Но я захватил ее рот, не обращая на это ни малейшего внимания. Она была моей. Я владел ею, а она, черт возьми, владела мной. Когда я оторвался, Мэй засмеялась мне в рот.

Пастор Эллис, ухмыляясь, подалась вперед.

— Ну что, начнем?

Пастор начала говорить, нести какую-то религиозную чушь, которую мне было неинтересно слушать. Затем пришло время для клятв. Мы договорились только об обычных клятвах. Мне не нужны были гребаные фанфары. Я хотел, чтобы моя была быстрой и по существу. Мэй, конечно, понимала. Она всегда была понимающей.

Мэй начала первой. Кай отдал ей кольцо. Взяв меня за руку, она повторила то, что велела ей сказать пастор.

— Я, Саломея Нэш, беру тебя, Ривер Нэш, в законные мужья...

И я слушал ее. Я слушал, как она говорила мне, что будет стоять рядом со мной в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

Пастор Эллис повернулась ко мне, и я почувствовал, как сердце заколотилось у меня в груди. Я сглотнул, ощущая, как питон обвился вокруг моего горла.

Мэй сжала мои руки. Взглянув на нее, я понял, что пастор Эллис обратилась ко мне.

— Ты в порядке? — прошептала Мэй так, чтобы только я услышал.

Я кивнул. А потом я, бл*дь, не мог оторвать глаз. Я уставился на свою сучку и был чертовски поражен. Черные волосы, голубые глаза и эти чертовы розовые губы. Ее платье, наш ребенок у нее в животе... все это. Вся она. Так чертовски идеальна. Прямо здесь. Прямо сейчас.

— Мистер Нэш, Ваша клятва, — сказала пастор Эллис, и Мэй начала убирать свои руки из моих, чтобы я мог показать жестами.

Но как только она это сделала, что-то во мне оборвалось, и я крепко вцепился в нее. Ее брови опустились в замешательстве, затем она попыталась снова. Но я все еще не отпускал ее рук. Я знал, что она почувствует, как дрожат мои руки. Знал, что ей будет интересно, что, черт возьми, происходит. Поэтому я посмотрел на пастора и кивнул, призывая ее продолжить. Она тоже выглядела чертовски растерянной, но мне было насрать.

Я, черт возьми, должен был это сделать.

Встретив тревожный взгляд Мэй, пастор сказала:

— Повторяйте за мной. Я, Ривер Нэш, беру тебя, Саломея Нэш, в законные жены.

Гребаная мертвая тишина последовала за ее словами. Стало так тихо, что я слышал, как бьется мое сердце. Услышал учащенное дыхание Мэй. Я услышал, как мои губы приоткрылись, а из горла вырвалось хриплое дыхание.

— Ривер, пожалуйста, не надо, — прошептала Мэй, ее глаза расширились, когда она поняла, что я собираюсь сделать.

Что мне, бл*дь, нужно было сделать. Это была Мэй. День нашей свадьбы. И я, черт возьми, собирался заговорить.

Я попытался подобрать слова, но все, что выходило, был только горячий воздух. Сглотнув, я поморщился, встряхнул головой и попытался снова. Мои пальцы вцепились в Мэй, и я обрел способность говорить:

— Я... Р-Р-Р...

Я закрыл глаза и постарался расслабить горло.

— Р-Ривер... Н-Н-Нэш...

По моей шее скатилась капелька пота. Я открыл глаза, и в ту минуту, когда увидел глаза Мэй, блестящие от слез, чертовски счастливых, гордых слез, я понял, что должен продолжать. Руки Мэй вцепились в меня, как будто она была моим чертовым якорем. Сучка была им, даже не зная, насколько сильно.