– Ой, Ленка. Чую я ужасной свекровью буду. Я их заранее всех презираю. Всех сучек его, всех кто перед ним ноги раздвигают и в постель его тащат. Все, кто звонят, все, кто могут забрать его у меня. Понимаю, что так нельзя, что я должна отпустить, что он не часть меня, а отдельная личность и не получается. Я ж его сама растила. Я сама его на ноги поднимала. Никто не помогал. Хорошего для него хочу. Самого лучшего Чтоб любили его, чтоб девушка была честная, чистая, молодая…

Я глаза прикрыла и медленно выдохнула. Щеки горят и ощущение, что я мразь последняя не покидает, аж трясти начинает.

– Ладно, будем надеяться, что у них не серьезно. Что как с другими. Погуляет и бросит.

– А других знакомиться приводил?

– Не приводил…В том то и дело. Чего эту привел не знаю.

– Может нравится очень.

– Ты знаешь… я вот Женьку хорошо знаю. Сын все-таки. Не видела я чтоб глаза у него горели когда на нее смотрел, чтоб льнул к ней. Она да… а он какой-то сам не свой был. Нервничал что ли. Может по работе проблемы какие-то.

– Может быть…но мне они показались приятной парой.

– Пусть не кажется. Не нравится она мне. Чувствую еще натерпится от нее. Ладно. Сейчас позвоню ему, чтоб отвез тебя. Нечего деньги на такси тратить.

– А на бензин значит можно?

– Женя говорит, что им на работе дают.

Что-то мне кажется, что Женя много чего говорит, того, что не так на самом деле.

***

– Вы такие вещи специально выбираете? Или у вас весь гардероб такой?

Боже! Какой такой? На мне юбка до колен, тонкая кофточка и жакет с подкладом. На ногах сапоги. Что не так?

– Этот вырез…у меня от него…

– Кажется мы вчера все выяснили.

Нервно глотнула воздух и посмотрела на часы в его машине. На самого Женю не смотреть. Вперед. В окно. Я продержусь. И меня отпустит. А сама чувствую, как он смотрит. Всем телом чувствую.

– Ни черта мы не выяснили. Это ты там что-то диктовала, но кто сказал, что я слушал.

– Не ты, а вы!

– С кем вы? Я тебе в рот язык засовывал.

Божеее. Сколько наглости. Сволочь. Меня от этих слов как кнутом по ребрам и протянуло к низу живота. Аж заныло все над лобком. Внутри что-то вспорхнуло и никакие это не бабочки – это лезвия с крыльями.

– Я пьяная была я не помню. Так что забыли и проехали.

Если он полезет ко мне в машине никто и не поможет. Смска от Леры пришла и я отвлеклась на дисплей сотового.

«Мам, я не дома. Мы с Толиком поехали в боулинг. Чемоданы стоят в коридоре, ключи у тебя есть. Если самой тяжело будет пусть таксист поможет».

Да…таксист поможет.

– Кто? Опять козел твой? Обратно зовет?

– Нет! Дочь моя! Девятнадцатилетняя! Почти твоя ровесница!

Нарочито громко и отчеканивая каждое слово.

– И что? Меня это должно сейчас напрягать? Ты почему так испереживалась? Боишься меня?

– Нет. Чего мне тебя бояться?

– Не знаю. Ты вся напряженная, дерганая. Я тебя смущаю.

– Да. Потому что не хочешь забыть о той ерунде, что недавно произошла. Глупости, не важной для нас обоих.

– А кто сказал, что для меня это неважная глупость?

Я вздрогнула и принялась теребить ручки сумки. Быстрее бы приехать, забрать чемоданы и отвезти домой. Не быть с ним наедине.

– Это неважная глупость для меня.

– ЛОЖЬ! Почему ты вечно лжешь, Алена?

Бросила на него взгляд и снова вздрогнула, потому что он непозволительно молодой и непозволительно красивый. Челка его непослушная, волосы короткие почти под ноль возле ушей.

– Слушай, давай ты просто меня отвезешь, мы просто заберем вещи и на этом все.

– Мы приехали…

– Хорошо. Подожди меня здесь я скоро вернусь.

Вылезла из машины, а он за мной, у двери подъезда под локоть схватил и к себе развернул.

– Я не твой козел. Я тебе тяжести таскать не дам. Так что пошли вместе. Не бойся я тебя в лифте не изнасилую. Разве что если сама попросишь!

***

Мы поднялись на лифте вверх, я долго не могла найти ключ, потом попасть в замочную скважину не могла. Потому что он сзади стоит, потому что его присутствие мне нервы выматывает. Хочется заорать чтоб ушел, чтоб я вздохнуть могла, чтоб я опять себя чувствовала как обычно, чтоб принадлежала себе и контролировала себя, а не вот так…как будто все мое существо зависит от его взгляда. Потому что никто никогда вот так не смотрел. Как будто я не просто красивая, нет, как будто я единственная, как будто я желанная добыча, как будто меня сожрать надо в сыром виде и кости обглодать.