Хлоя пролила последнюю слезу. Не спасай меня, я этого не стою.

Секунды казались минутами, минуты - часами. Она продолжала сидеть на месте, ее тело болело и мерзло, запястья стали сырыми.

Мужчины на складе становились все более нервными, а Люцифер - все более безумным. Тем временем трое мужчин продолжали наблюдать за ней, близнецы продолжали кружить вокруг нее, как медленные и сломанные часы.

Хлоя чувствовала, как энергия мужчин меняется в комнате, один за другим, когда звук машин стал приближаться, фары осветили мрачный заброшенный склад.

Посмотрев вниз на свои запястья, она увидела струйки крови.

Близнецы стояли по обе стороны от нее, ближе, чем раньше, а Люцифер подошел к ней сзади.

Все мужчины стояли вокруг здания, направив оружие на массивную дверь, а сын Люцифера стоял перед строем.

— Вы будете ждать моих приказов. Я ждал этого момента много лет, —гордо приказал Люцифер. — Сегодня настал день, когда мы вернем наш город.

Дверь распахнулась, явив множество чистых мужчин в итальянских костюмах.

Слезы навернулись ей на глаза. Она уже чувствовала, как теряет его.

Лука, не надо!

Воздух наполнился вздохами, и люди Люцифера начали отступать. Некоторые из них практически обделались от растерянности.

— Карузо! Вы не сказали нам, что это будут они! — раздался шепот по комнате.

Устрашающие костюмы разделились, заняв разные стороны комнаты.

Ее глаза расширились, когда она увидела Неро, Винсента и Амо, стоящих в центре. Они казались ей другими. Сильнее, старше, страшнее. Они даже не были похожи на себя.

Когда ее глаза остановились на Амо, она увидела в них боль и сожаление о том, что он привел ее сюда.

Когда трое разделились, они увидели Сэла, который держал в руке цепь, ведущую к человеку, который больше не выглядел человеком. Он был просто кожа да кости, покрытые грязью, ожогами, новыми и старыми ранами.

Она и Люцифер смотрели на него, чувствуя, что знают его, но его матовые волосы и изуродованные глаза мешали им понять, кто это, пока их не осенило.

— Святые угодники! — Все мужчины сделали шаг назад.

Она думала, что ее стошнит от одного взгляда на него, что палец, на котором когда-то было его золотое кольцо с подковой, теперь исчез...

Она точно знала, кто сделал его таким.

Когда Сэл толкнул измученного мужчину на колени, дыхание Хлои замерло вместе с ее телом, не думая, что можно чувствовать больше, чем она чувствовала до того, как его сине-зеленые глаза встретились с ее.

Лука...?

Она окинула его взглядом, никогда прежде не видя его таким. Волосы и щетина Луки были подстрижены, а каждый элемент костюма, который он носил, был черным, как ночь. Его грубая внешность исчезла, на ее месте появилось нечто более грозное, пугающее и смертоносное. Это была тьма в ее истинном виде. Бугимен.

Я спасу тебя, дорогая, - прошептал его голос в ее сознании, когда их глаза встретились. Все будет хорошо.

Чувство, которое они разделяли, становилось все сильнее, обволакивая и защищая ее. Четыре долгих года она ждала этого момента, момента, когда она наконец почувствует себя... спасенной.

Сорок два

Сила, выходящая за пределы этого или любого другого мира

Только один пистолет был на стороне Карузо, и он был в руке Луки, когда он направил его на череп истерзанного человека.

Хлоя подняла глаза на Луку, слишком напуганная, чтобы отвести от него взгляд, чувствуя себя в большей безопасности под его взглядом.

— Где Данте? — Люцифер сплюнул из-за ее спины.

Трое мужчин появились из-за других костюмов: они были похожи на Неро, Винсента и Амо, только старше. Данте стоял между Винни и Энцо, трое мужчин под защитой своих сыновей и других костюмов.

— Я готов дать тебе один шанс, Лучано, — Данте говорил властно и уверенно. — Обменяй мне своего человека на девушку. Не нужно проливать кровь. — Его глаза окинули всех их сыновей, а затем их семьи.

— Нам обоим есть что терять.

— Когда ты стал такой сукой, Данте? — Люцифер усмехнулся. — Я натравил на твою жену, убил ее, а ты хочешь позволить мне уйти? Ты позор для этого города.

Мне очень жаль. Глядя в глаза Луке, ее сердце разрывалось от жалости к нему. Человек, укравший ее душу, был ответственен за кражу души его матери.

Чувства и связь между ними стали более понятными.

Данте сжал челюсть и сделал шаг вперед, его голос стал более властным, когда он сказал: