Кровь теперь струйкой стекала по горлу Амо.

— Если ты предназначен для нее, то как ты спал, не узнав, кто сделал с ней эти вещи, кто сделал ее такой, какая она сейчас? — Лука пристально смотрел на Амо, его глаза буравили слабого солдата. — Держу пари, ты даже не знал, как эти шрамы достались ей: что на самом деле она не попала в автокатастрофу. Ты даже не знал, что она страдает от бессонницы, потому что боится спать из-за кошмаров. Признайся, что ты даже не знал! — прорычал Лука.

Пристыженный, Амо покачал головой. Он медленно начинал ломаться. Сильный Амо, каким он был несколько минут назад, исчез на глазах у Луки.

Сопротивляться тьме, которая хотела вонзить клинок в шею Амо, было немыслимо, но Лука делал это. Кроме того, так намного лучше.

— Ты так многого о ней не знаешь, потому что ты был слишком сосредоточен на том, чтобы лгать ей, притворяться тем, кем ты не являешься, боясь отпугнуть ее. Ты только мешаешь ей, потому что считаешь ее слабой, а на самом деле она сильнее всех, кого я когда-либо видел.

В голосе Луки прозвучала боль, которая также отразилась в его сине-зеленых глазах, чего он никогда не показывал мужчине, тем более одному из своих солдат.

— Ты никогда не узнаешь, какую любовь я испытываю к ней. Как она прекрасна. И какой болезненной она может быть. Что я чувствовал, когда впервые взглянул на нее. И что я чувствовал, когда думал, что могу потерять ее, даже не успев спасти. Ты никогда не узнаешь настоящую любовь, пока не испытаешь настоящий страх. И ты никогда не почувствуешь его по отношению к ней, потому что я для нее единственный. Она. Она. Моя.

Амо был почти готов. Почти сломленное человеческое существо. Лука мог бы остановиться и проявить милосердие, но он хотел, чтобы наказание Амо длилось всю жизнь. Наказание, которое он заслужил, позволив Хлое пройти через ад даже на один день.

— Если бы Элль не увидела нас той ночью, я не хочу думать, где бы сейчас была Хлоя, или как бы она закончила свою жизнь, потому что ты точно не защитил бы ее. Ты, Неро и даже Винсент - куски дерьма, раз позволили им пройти через этот ад.

Лука не сдерживался, и он не чувствовал за собой ни унции вины. Его солдат заслужил это после того, как попытался сделать то же самое с ним. Разница была лишь в том, что Амо был ослеплен увлечением, приняв его за любовь, в то время как Лука осознавал чистоту своих чувств к Хлое.

Она была его второй половинкой.

— Ты никогда не заслужишь Хлою. Точно так же, как Неро никогда не заслужит Элль. Неро потратит остаток своей жизни, пытаясь это сделать, но я не позволю тебе пытаться заслужить ее.

— Я хотел ее так сильно, что даже хотел поменяться с тобой местами на эти семь месяцев... Но больше нет. Теперь тебе придется смотреть на себя в зеркало каждый гребаный день до конца жизни и видеть, какой ты отвратительный кусок дерьма. Вот почему я не собираюсь тебя убивать. — Лука убрал лезвие от его горла, но все еще заставлял Амо стоять на месте, как раненое животное, не отпуская его. — Я хочу, чтобы ты жил каждый день, зная, что я с ней, а ты нет. Зная, что она принадлежит мне и только мне. Чтобы ты умирал понемногу каждый раз, когда видишь нас вместе, так же, как я умирал, когда видел ее с тобой.

Теперь он сломлен.

Надежда, которая была у Амо, та самая надежда, которая появилась в его глазах, на то, что он был так близок к тому, чтобы быть с Хлоей, теперь была так мала по сравнению с тем, когда он только приехал сюда. Но Лука не хотел, чтобы она исчезла полностью, иначе ему не было бы так больно, когда он каждый день смотрел в зеркало, на Хлою или даже на Луку.

Отвернувшись от сломанного человека, который теперь сгорбился, поддерживаемый только стеной у него за спиной, сломанного человека, который больше не мог смотреть на него от стыда, Лука вернулся к своему столу, откуда с жалостью наблюдал за Амо.

Он достал еще одну сигарету и поднес ее к губам, прикурив конец щелчком руки.

— Убирайся с глаз моих долой и никогда больше не ступай ногой в мой дом. Приблизишься к Хлое без разрешения - никогда ее больше не увидишь. Поднимешь на нее руку, и я сдержу свое обещание вырвать твою гребаную глотку. — Приняв удар, он отпихнул его. — Ты свободен.

Борясь, Амо оттолкнулся от стены, прижимая поврежденную руку к телу, пока он уходил. Он не сказал ни слова, да ему и не нужно было. Его лицо сказало все. Амо терял девушку, которую любил, из-за Луки, и сейчас чувствовал, как она ускользает из его пальцев.

Он провел рукой по волосам, и его собственные слова обрушились на него как тонна кирпичей. Что я чувствовал, когда думал, что могу потерять ее, даже не успев спасти.

Он испытывал этот настоящий страх дважды. Каждый раз, когда она выживала, это было самое мирное и райское чувство... Но оно убивало его, когда ему приходилось видеть, как Амо утешает ее.

Можно подумать, что первый раз был самым худшим, но второй раз был таким же мучительным, душераздирающим и невыносимым.