Шрифт:
Повсюду полоскали красные флаги и флажки, гремела в отдалении музыка, будоража медными зовами, вот только Гирин почти не замечал радостной кутерьмы. Он будто плыл в разноцветном облаке — и сияло солнце, пригревая, и синело море.
А рядом шагала Настя.
Иван уже свыкся со своей любовью — признал, что испытанный им сердечный укол перерос шалую весеннюю влюбленность, вознесся на незнаемую ранее высоту. И дело вовсе не в том, что идущая рядом девушка красива, хотя это само по себе здорово, да еще как! Просто в душе постепенно укрепилось понятие, твердое знание — Настя именно та, с кем ему хочется быть всегда.
Мысли о женитьбе мелькали и пропадали — мичман не торопил жизнь, не теребил судьбу. Да если честно, то и побаивался: Настя — натура своевольная, откажет еще… А что может быть ужасней? И еще Иван стеснялся…
Да и стоило ли обрывать волнующую, волшебную пору сближения, когда двоих тянет друг к другу, но еще не перейдена крайняя грань?
— Слава казался сильным, а оказался слабачком, — негромко рассказывала Настя, аккуратно, зубками отщипывая эскимо. Облизнув губу, она глянула за «морской фасад», щурясь на солнце. — Променял меня на девицу «из своего круга»!
— Дурак! — чистосердечно обронил Гирин.
Настя рассмеялась.
— Скорее, я — дурочка! Да нет, ты не думай, я даже не обиделась. Просто… такое разочарование! Даже стыдно. Не разобралась в человеке, пленилась оберткой, а в сердцевинке — гниль…
— А… Костя? — с запинкой спросил Иван.
— Этот был проще, понятней… — девушка задумалась, мельком лизнув подтаявшее мороженое. — Его можно было уважать, хотя бы за честность. Костя был добр ко мне, заботился, но… Я не любила его. Ну, как… Можно быть благодарной, ласковой… Даже нежной! Но, если ты ничего к человеку не испытываешь, как с ним жить? Стерпится — слюбится? Да ну!
Самый важный вопрос колол Гирину язык, но время не пришло. Усилием воли он поборол стонущую натуру, и вздохнул.
— А у меня… У меня только Маша была. Так, ничего серьезного. Бабушка еще шутила: «Иван-да-Марья!» А так… Она мне нравилась, и… Ну, и всё. Я даже не знаю, что у нее самой было ко мне. Но, стоило мне сказать, что остаюсь на флоте, как Маша фыркнула, и гордо удалилась. И в том же месяце вышла замуж…
Двое медленно шагали к площади Нахимова, краем сознания улавливая отголоски праздника. Настя свернула в тенистый сквер, пропахший молодой листвой — и водорослями.
Гирин задумался, а девушка прижалась спиной к кряжистому вязу в два обхвата.
— Поцелуй меня, — напряжение в ее голосе едва ощущалось, оно вибрировало, резонируя с моряцкой душой.
Мир отдалился, перестал быть.
Сердце у Ивана бухало в самом горле, давя молодой кровью. Его жесткий, сухой рот коснулся нежных девичьих губ, и они дрогнули, раскрываясь. Поцелуй длился недолго, но мичману хватило краткого времени, чтобы обмереть.
— Они у меня липкие, да?.. — прошептала Настя, задыхаясь. — Ты всё эскимо слизал…
— Я люблю тебя! — выдохнул Гирин, холодея.
Карие озера напротив, в опуши камышей-ресниц, отразили счастье.
— Я тоже! Тебя!
И мир снова зацвел, зашумел, окружая двоих пленительной каруселью желаний и надежд.
Глава 16
Вторник, 5 мая. День
Баку, улица Лейтенанта Шмидта
Тахмасиб Мехти обожал свой родной город, издревле разноязыкий и пестрый. Недаром его прозывали «Кавказским Парижем». Хотя куда той худосочной Лютеции до полного жизни Баку!
В отличие от брата, подавшегося в торговлю, Тахмасиб с детства грезил морем, но даже бакинский толкучий рынок был ему мил. Сколько раз, возвращаясь со школы, он забегал на «толкучку»! Нет, навалы плодов земли, впитавших солнце, его не интересовали, как и стиляги с вороватыми глазками, толкавшие импортный ширпотреб, а вот книжные развалы — это да!
Мехти длинно вздохнул, оглядываясь на топавших за ним матросов, и невольно скосил глаза на погоны. Никак не налюбуется! Сколько нервов стоили ему эти три звездочки…
Зато не зря волновался в ту тихую ночь. Лихо они «спустили» тогда нездешний АВАКС! И пособили соседям отстоять Тегеран.
Ну, об этом Мехти узнал днем позже, а в те ночные часы, когда красные огни боевой тревоги разгоняли потемки в отсеках, душа полнилась страхами. Вдруг промахнемся?! Вдруг не того смахнем с небес?
Но вот накатило утро, и сам Горшков поблагодарил экипаж за службу. Хоть и по радиофону, но всё же…
Тахмасиб гордо улыбнулся.
Пускай Каспий «безвыходен» и пути к океану нет, но это всё равно море! А ракеты стреляют всё дальше, всё метче. Скоро «Советский Азербайджан» станет бить «вероятного противника», доставая до Оманского залива или Средиземного моря!