Я не мог. Не сегодня. Я был Теренсом Кингсли. Теренс Кингсли не устраивал мучений Морелли в Даунтауне.

Я наклонил голову и заставил себя улыбнуться, и она улыбнулась в ответ, не сводя с меня глаз.

— Привет, — сказала она. — Принести тебе еще?

Я наклонился ближе и призвал свой британский акцент.

— Нет, спасибо.

Она по-прежнему не отрывала от меня глаз.

— Уверен? Мне бы очень хотелось. Вода, верно?

Ее улыбка была грязной. Запах был дешевым.

Иногда мне нравились дешевки. Мне нравилось искушать их деньгами и требовать все, что захочу. В очень раннем возрасте я понял, что на этой планете нет ничего недостижимого. Все имело цену. У каждого была своя цена.

Я предполагал, что ее стоимость будет низкой.

Я оглянулся на Илэйн, она все еще смотрела на придурка на сцене, как сучка в течке.

— Конечно, — сказал я девушке с розовыми волосами. — Я выпью еще воды.

— Дешево обошлась. — Она рассмеялась и взяла у меня пустую бутылку.

О, какая ирония.

Она направилась к бару, а я ждал, по-прежнему пристально глядя на Илэйн. И был так сосредоточен на блондинке, что девушке с розовыми волосами пришлось толкнуть меня в бок прежде, чем я понял, что та вернулась. Затем протянула мне новую воду, на ее лице все еще сияла улыбка.

— Ты из Англии?

Я кивнул.

— Лондон.

— Отпад, — ответила она. — Я была там однажды, когда была младше. Мне понравилось. Букингемский дворец стал моим любимым.

Я едва слышал ее из-за дерьмовой музыки, но мог расслышать достаточно, чтобы понять, что она пьяна.

— Все любят Букингемский дворец, — заметил я.

— Верно! Это потому, что он потрясающий! — выпалила она и наклонилась ближе. — Часто сюда приезжаешь?

Мой ответ был простым и коротким.

— Нет.

Именно в этот момент группа на сцене закончила свою песню и поклонилась толпе. Все. Закончили.

Спасибо, блядь, за это.

Толпа не успела исчезнуть с танцпола до того, как на сцену поднялся главный виновник вечера. И я узнал парня — Синего Ястреба, — которого проверял в интернете.

Во плоти он выглядел лучше, чем на фотографиях, — самоуверенный, ухмыляющийся артист с мускулистым телом. Неудивительно, что зал приветствовал его. Особенно когда его голос зазвучал громче и разнесся по залу.

А он был хорош.

Я глянул на блондинку, и мальчик-слабак рядом с ней вскинул кулак вверх и кричал. Потом тот наклонился к Илэйн, и она рассмеялась, когда они приветствовали его.

— МНЕ НРАВИТСЯ Голубой Ястреб, — взвизгнула девушка с розовыми волосами рядом со мной, и я заставил себя снова обратить на нее внимание.

— Нравится Голубой Ястреб настолько, чтобы быть твоим любимым?

— Мой САМЫЙ-САМЫЙ любимый, — подтвердила она. — Он был моим любимцем в течение многих лет. Я ждала этого концерта в течение нескольких лет. И собираюсь ходить на каждый его концерт, на который смогу достать билеты, в течение следующих трех месяцев. На все до единого!

О, а это вызов. Ох, превзойти ее многолетнее возбуждение одним крошечным щелчком моих пальцев.

Я прижался губами к ее уху, и она напряглась. Мне понравилось, как та напряглась из-за меня.

Мой взгляд был прикован к Илэйн Константин, когда я заговорил, достаточно громко, чтобы розоволосая услышала меня, даже когда басы со сцены заиграли громче.

— Пойдем со мной, — сказал я. — Сейчас.

Она вздрогнула и отстранилась, бросив на меня чертовски смущенный взгляд.

Я отстранился.

— Сейчас.

Девчонка поманила меня ближе, достаточно, чтобы я мог чувствовать на своей шее ее дыхание.

— Конечно, я пойду… сразу после того, как Ястреб закончит, да? Я действительно хочу посмотреть его выступление.

Я покачал головой.

Она уставилась на меня. Думала.

— Сейчас, — повторил я. — Сейчас или никогда.

Я был готов предложить розоволосой денежный стимул за то, что та покинет концерт ее жизни, узнав, насколько точны были мои прогнозы относительно того, сколько она потребует за свою плоть. Но в этом не было необходимости. Ее взгляд был слишком голодным. Она была бесплатной подстилкой в моих руках.

Я всегда был высокомерным, но даже мне доставляло удовольствие то, как она смотрела на меня в тот момент. Кажется, я все еще был так же божественно привлекателен, как и всегда, даже в образе Теренса Кингсли — в дерьмовой одежде, в какой-то дыре, среди дерьмовых людишек.

— Хорошо, — согласилась она с девчачьей улыбкой. — Пойдем.

Я должен был сделать это, просто ради дешевых острых ощущений. При любых нормальных обстоятельствах я бы так и сделал — ушел с ней отсюда и использовал до тех пор, пока она не закричала бы.