Всегда была сияющей, лучезарной, не умела злиться.

Но после аварии, в которую она попала полтора года назад, все резко изменилось…

Она стала угасать на глазах, но я как могла подбадривала ее:

– Мам, ты обязательно встанешь на ноги! Это дело времени!
– твердила ей.

Срезу после больницы мы с Глебом привезли ее к нам в квартиру, наняли ей сиделку, возили к разным специалистам, прошли кучу обследований, но вердикт врачей всех клиник был одинаковым: к сожалению, в России не пользуются успехом такие сложные операции на позвоночнике.

Мы все же попробовали провести операцию, но, увы… она не дала никаких результатов.

В начале этой весны мама попросила отвезти ее домой.

– Я вам тут только мешаюсь!
– причитала она.
– Да и в квартире жить не могу, сама это знаешь. Отвези меня в поселок, Юль.

– У нас квартира двести квадратных метров, мам!
– парировала я.
– Всем места хватает! Как ты будешь одна в поселке? Кто там за тобой будет присматривать? Если хочешь жить подальше от города, то давай летом вместе уедем к нам на дачу. Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.

Мама не поддавалась ни на какие уговоры. Как пластинку крутила:

– У меня там сад, теплицы, цветы. Люда сиделка со мной поедет, я с ней уже договорилась. Ты же знаешь, какая она ответственная. Ни на минуту не оставляет меня без присмотра. Да и соседи там всегда на подхвате. Мы ж там все как одна семья.

После ее отъезда я ездила в поселок каждую неделю.

Мама там и правда немного ожила.

Приноровилась ездить по мосткам, которые по указке Глеба соорудили рабочие. Еще он распорядился заменить все ее теплицы на более современные: с автополивом, с автопроветриванием и с широким проемом, в который можно проехать на коляске и развернуться.

Мы знали, что она все равно будет заниматься своим огородом. Не без помощи сиделки и подруг-соседок, конечно.

Мы с Глебом не опускали руки: искали клиники, в которых проводились подобные операции, читали отзывы, и в конце концов нашли подходящую клинику в Германии.

А дальше все заботы взял на себя Глеб.

– Нас готовы принять через месяц!
– обрадовал недавно муж.

Мама аж расплакалась, когда мы сообщили ей о поездке в Германию.

– На своем юбилее будете танцевать лезгинку!
– с уверенностью говорил ей Глеб.

А сейчас он решил забрать назад все свои обещания?

– Как ты смеешь шантажировать меня ее здоровьем?!
– прошипела я.
– Как у тебя язык повернулся поставить мне такое условие?!

Я была в шаге от того, чтобы залепить ему пощечину. И точно сделала бы это, если б не держала на руках дочь.

– Ты завел любовницу, предал нас с Соней, а теперь ставишь меня перед выбором?!
– прокричала я, чувствуя, как щеки обожгло жаром.
– Предлагаешь мне смириться с тем, что у тебя есть вторая семья и остаться жить с тобой под одной крышей?

– Семья у меня одна: ты и Соня, - кивнул он на дочь.
– И я никуда вас не отпущу.

– Зачем тебе я?
– прищурилась, глядя на него.
– Зачем тебе жена, которая тебя во всем не устраивает? С которой даже в люди не выйти! С которой стыдно пойти на корпоратив!

– Затем, что я все равно люблю тебя, - тихо и доходчиво проговорил он и, глубоко вздохнув, отвел задумчивый взгляд к окну.
– С Илоной у нас ничего серьезного. Просто…

– Просто общий ребенок!
– нервно усмехнулась я.
– Просто она родила тебе долгожданного сына Богдана! Просто у тебя жена - кикимора, как выразилась твоя любовница! Кикимора, которая больше не сможет родить! А еще у нее есть мать-инвалид, которая сидит на твоей шее! Я все перечислила?
– выпалила я и прижала к груди Соню, которая расплакалась от моего громкого голоса.

– Хочешь поговорить нечистоту?
– игнорируя слезы дочери, прорычал Глеб.
– Хорошо… - хмыкнул он и равнодушно пожал плечами.
– Ты права! Я мечтал о сыне и Илона мне его родила. Я хочу, чтобы моя жена была рядом, но она все выходные пропадает у матери! Хочу, чтобы моя жена следила за собой, но ей на это плевать!

– Так разведись со мной!
– крикнула я и Соня разревелась еще громче.
– Трясешься за свою репутацию?! Так пусть твои друзья-депутаты издадут закон, который будет позволять оформлять любовниц на отца! Имущество же на него оформил!

Меня трясло от всего происходящего.

Я не могла держать себя в руках даже ради дочери.

Быстро пошагала на кухню, посадила ее в детский стульчик и, распахнув холодильник, достала баночку с фруктовым пюре.

– Сейчас, моя милая, сейчас!
– дрожащим голосом говорила я.

Открыла баночку, поставила ее перед Соней и подала ей ложку.

– Смотри что у нас тут, - улыбнулась ей через силу.
– Какая вкуснятина с яблочком! Сама покушаешь?

Соня, поджав губки, взяла ложку, а я вернулась в спальню и продолжила собирать вещи.