Почему-то мне стало не по себе.

Пашка, заметив, что я мешкаю, недовольно оглянулся и бросил:

— Чего застрял?

— Да иду уже, — ответил я, ступив на насыпь.

Она была достаточно широкой, чтобы по ней можно было катить тележку, не спотыкаясь о шпалы. К тому же, грунт выглядел плотно утрамбованным; лишь изредка в зазорах между вросшими в землю шпалами пробивалась чахлого вида травка. И это было странно. Чтобы за столько лет и природа не взяла своё? Может, грунт тут какой-то химией пропитывали? В любом случае, надо быть осторожнее.

— Тихо как-то, — заметил я, догнав друга, — даже птицы не поют.

— Так жарко, — Пашка пожал плечами, — забились по гнёздам.

— И на насыпь погляди, — продолжал я, — тут воды много, а трава почти не растёт… странно это…

— Я слышал тут экспериментальную технологию использовали, — ответил он, — специальная пропитка грунта, чтобы можно было по торфяникам прокладывать. Её вроде ещё на Северах испытывали, когда тамошнюю сталинскую дорогу строили.

— Химия? — спросил я.

Пашка пожал плечами.

— Да фиг его знает! Какая разница?

— А такая, что как бы ноги тут не оставить, — буркнул я, перешагивая довольно крупную трещину.

— Я уже был тут, — напомнил Пашка.

До места добрались без всяких приключений. За очередным поворотом Пашка указал на развилку и боковое ответвление, за которым, всего в пятистах метрах, мы увидели первый замаскированный ангар, а перед ним, на подъездных путях, несколько позеленевших от времени грузовых вагонов.

Солнце уже клонилось к закату, и мы ускорили шаг. Место надо было успеть обследовать при дневном свете. Ночью это делать не только неудобно, но и опасно: мало ли кто шляется по окрестным лесам? А лучи фонариков в здешней глуши будет видно ого-го как далеко!

Вагоны действительно были опечатаны: сквозь петли замка на сдвижных дверях была продета почерневшая проволока, скреплённая свинцовой шайбой с советским гербом.

— Обалдеть… — вырвалось у меня.

— Я ж говорил! — довольно ощерился Пашка.

— Странно это… вроде не так далеко место. Почему до сих пор никто не обнаружил и не растащил? –задумчиво проговорил я. — Сколько лет прошло? Тридцать? Сорок?

— Помнишь пожары десятого года? — сказал Пашка.

— Ну?

— После этого уровень грунтовых вод на местных торфяниках упал. Я смотрел на глаз — похоже, боковая ветка лежит ниже основной колеи. Там спуск небольшой. Наверно, в советские времена тут была хорошая дренажная система. Когда часть вывели, она пришла в негодность и ветку затопило. А после пожаров вода несколько лет уходила, пока колею видно не стало. Но местные все считали, что отсюда уже давно всё выгребли, что можно, и никто не горел желанием лазать за десять километров просто так… так что, похоже, я действительно был первым!

Пашка снова широко улыбнулся, и добавил, указывая на колёса вагона:

— Гляди, вот тут полосу видно. Наверно, уровень, на котором вода стояла.

Я пригляделся. Действительно, нижняя часть колёс была заметно светлее, чем верхняя, и между частями была довольно чёткая граница.

— Получается, пути в воде были, — сказал я, — и шпалы не прогнили, да и рельсы не сильно ржавые.

— Так вода болотная, — Пашка пожал плечами, — кислорода мало. Она, наоборот, консервирует.

Я подошёл к вагонной двери и осторожно потрогал печать. Она была покрыта какими-то чёрными отложениями; советский герб расплылся, но был вполне узнаваем. Я слегка потёр её пальцами. Ниже герба обнаружились цифры: 9966 — и всё. Больше никаких надписей.

— Странно всё-таки… — проговорил я, — так бросили просто, на путях… а в ангары ты не заглядывал?

— Не-а, — ответил Пашка, — пока необходимости нет. Зачем рисковать лишний раз?

— И то верно… — кивнул я, — а что, если в вагонах что-то опасное? Радиоактивные отходы, там, или химическое оружие?

Друг кивнул и, наклонившись, покопался в своей сумке, вытащив серый пластиковый прибор с чёрно-белым ЖК-экраном.

— Может, — кивнул он, — поэтому я эту штуковину взял. Счётчик Гейгера.

— Ого! — удивился я. — Где нашёл?

— На «Авито», пара штук стоил, — улыбнулся Пашка, — решил раскошелиться, раз уж мы этим делом занялись плотно. А то наслушался историй.

— Слушай, мою долю, если что… — начал было я, но друг перебил.

— Да расслабься! — сказал он. — Мы на твоей тачиле сколько катались, а? — он подмигнул мне.

Я пожал плечами и улыбнулся в ответ.

— А он точно работает? — спросил я.

— Точно, — кивнул Пашка, — в Москве тестировал, в Сабурово.