— В смысле — порвали? — удивлённо уставился на меня он.

— Да пёс его знает. Я за что купил — за то и продаю. Думал, может, ты в курсе.

— Не, вообще ни разу, — ответил он, а затем вдруг странно улыбнулся.

— Чё? — не выдержал я.

— Вспомнил я тебя, — отозвался таксист. — Ты ведь на кладбище работаешь? Могилой вроде как кличут?

— Ну я. А у тебя с этим какие-то проблемы?

— Да ты что? Нет, всё нормально. Наоборот, хотел тебе спасибо сказать. Я по прошлому лету батю хоронил…

— Ясно, — буркнул я и замолчал.

Таксист словно уловил моё настроение, и до дома священника мы добрались в тишине. А когда пришёл момент расплачиваться, этот чудик с чего-то не стал брать с меня денег. Странный мужик, ну дай бог ему здоровья.

Я подошёл к калитке и уже приготовился вдавить кнопку звонка, как она внезапно распахнулась. Во дворе горел свет, что позволило рассмотреть добродушную улыбку на лице священника.

— Я ждал тебя, — опередив мой вопрос, произнёс он. — Проходи в дом.

Внутри было тепло и уютно, не то что в моей сторожке. Из дальней части дома доносились детские голоса. На кухне хлопотала матушка Анастасия, жена отца Владимира. Красивая баба с чёрными густыми волосами, которые она вечно прячет под платком. И с чего вдруг такая решила пожертвовать своей красотой ради жизни с батюшкой? Мне это казалось странным. Ей бы в BMW рулём крутить да с презрением на плебеев посматривать. Очень уж яркая женщина.

— Проходите, Сергей, не стесняйтесь, — подтолкнул меня к кухне священник. — Настя пирожков напекла, с капустой. Вкусные — можно язык проглотить. Сейчас чай пить будем.

— Спасибо, я уже поел, — попытался вежливо отказаться я.

— Не спорьте, с нас не убудет, а вам в удовольствие. К тому же я знаю, что вы голодны.

— А вы точно священник? Очень уж ваша осведомлённость настораживает, — ухмыльнулся я.

— Я много чего знаю, а ещё больше вижу. Вот, например: у вас до сих пор под лопаткой справа ноет, а ведь после ранения уже не один год прошёл. Врачи там крохотный осколок пропустили, а теперь свинец там всё вокруг себя отравляет, отчего и вам покоя не даёт.

— Рентген ничего такого не показал, — неуверенно возразил я.

— Как раз таки напротив — ещё как показал, доктора пропустили. Если позволите?.. — Отец Владимир вопросительно посмотрел на меня.

— Хуже точно не станет, — пожал плечами я и сбросил куртку.

Батюшка поводил руками позади и одновременно спереди, над грудью, что-то тихо бормоча себе под нос. А я, открыв рот, смотрел в его насмешливые глаза — боль отступала. Она так долго мучила меня, что я просто перестал обращать на неё внимание. Но теперь, после того, как она ушла…

— Чума-а-а, — выдохнул я. — Как это у вас получилось?

— Опять ты за своё, — строгим голосом произнёс священник и несколько раз перекрестился. — Не поминай рогатого, тем более в моём доме.

— Простите, но я вроде…

— Вот именно, что вроде. Думай, прежде чем языком молоть. Каждое слово в себе силу содержит, а ты проклятия направо и налево раздаёшь. Чума — это всадник, он с собой болезни и голод несёт. Я тебе от боли избавиться помог, а ты мне её назад в виде проклятия кидаешь.

— Простите, пожалуйста. — Мне откровенно стало стыдно. — Я что-то не подумал.

— А в этом и есть твоя беда основная. — Он ткнул меня пальцем в лоб. — Ладно, пошли за стол. Поужинаем вначале — после поговорим.

Уже четвёртый пирожок исчез в моей утробе, а рука снова потянулась за следующим. А ведь прежде чем сесть за стол, я действительно не собирался есть. Но стряпня матушки Анастасии оказалась поистине бесподобной. Пироги огромные, едва на ладони умещаются, тесто пышное, начинка распределена равномерно и попадает в рот с первым же укусом. Живот уже полон, а я всё не могу заставить себя остановиться. Отец Владимир внимательно следит за мной, не скрывая улыбки. Но смотрит без осуждения, напротив, взгляд доброжелательный.

— Спасибо. Было очень вкусно, — поблагодарил я священника за угощение.

— Ещё бы, — усмехнулся он, — Не просто так у меня килограммы прирастают. Балует меня Настя. Ну, как ты? Готов к разговору?

— Зачем бы я ещё приезжал? — ответил я вопросом на вопрос. — Не за пирожками же.

— Ха-ха-ха, — расхохотался отец Владимир, — А ты заезжай, не стесняйся. Ладно, пойдём погутарим.

Отец Владимир поднялся со стула, и я двинулся следом за ним. Странное чувство не покидало меня всё это время. Нет, ничего плохого, скорее необычно и даже несколько неуютно от назойливого, пристального внимания к моей скромной персоне. А ещё маячило некое предчувствие скорых перемен. Не знаю, как объяснить. Просто я чувствовал, что моя жизнь скоро изменится. Не в лучшую и не в худшую сторону, но непременно станет другой.